https://samurai.rusff.me/ cry4u ru-ru Sun, 11 Oct 2026 18:35:19 +0300 MyBB/mybb.ru https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1872#p1872 <p>баронесса де синяк всю свою сознательную жизнь мечтала о роскоши: о просторной квартире в самом сердце парижа, о новой коллекции сумочек биркин, эрмэс и шанель, она мечтала о дорогих украшениях и бесценных жемчужинах антикварного мира; она представляла себя званной гостей на показе мод: ни одно культурное мероприятие не обходилось бы без ее визита. она была той, кто начинала свое утро с бодрящего кофе, пары свежевыпеченных круассанов (таких горячих и хрустящих что можно захлебнуться слюной только от одного лишь запаха) и целой корзинки&#160; экзотических фруктов, которые иоан тщательно и заботливо выбирал на местном рынке.</p> <p>баронесса де синяк знала как устроен этот мир, а еще она как никто другой знала цену деньгам, именно поэтому она цеплялась своими пухлыми пальчиками за любую возможность заработка, не брезговала сплетнями и скучными фотосессиями: она была готова на все — ради исполнения своей мечты и вот, когда все цели были достигнуты, а родители перевезены из родного краматорска в париж, единственное что осталось не тронутым — было ее одинокое, но полное пламенной любви и страсти, сердце. она хранила в себе нежность и искренность, на которую была способна не каждая французская леди.</p> <p>нужно признаться, у баронессы де синяк было много почитателей: ей ежедневно приходили тысячи писем от поклонников в директ инстаграма, тик-тока и других социально-важных соцсетей, но отвечала она не каждому — ее нужно было завоевать, заинтересовать и увлечь, а это, увы, роскошь доступная не каждому.</p> <p>единственный кто по-настоящему будоражил ее сознание был никто иной как егор крид — настоящий bad boy, влажная мечта миллионов девушек по всему миру. для игоря егор был идеалом, воплощением самой сокровенной фантазии, тем самым golden retriever boy о котором можно только мечтать. он был похож на породистого пса, на золотистого лабрадора, о котором игорь грезил с самого детства.</p> <p>каждый день, просыпаясь в своей одинокой и холодной постели, баронесса де синяк открывала его профиль в инстаграм — она ставила лайки, писала комментарии и раз за разом просматривала сторисы — своеобразный, но жизненно-необходимый ритуал. она даже писала в директ, но егор был как непреступная крепость — холоден и отстранен. он отвечал иногда, когда выдавалась свободная минутка... или же... когда вспоминал о существовании баронессы. игорю хотелось большего, но он не смел ни на что претендовать — любая мысль касающаяся егора отзывалась мурашками по коже, легким подростковым трепетом и призывным покалыванием внизу живота. она все понимала — слишком плотный рабочий график, даже если бы все сложилось в их пользу это были бы трагичные отношения на расстоянии. смогла бы ли она вынести это?</p> <p>она гонит прочь от себя безрадостные мысли — сегодня она не намерена грустить из-за мужчины, сегодня — день спа, день отдыха и расслабления не только для тела, но и для измученного работой разума.</p> <p>утонченный щелчок толстых пальцев, золотые кольца блестят, отражая теплый комнатный свет, иоан почтительно кивает и включает любимую песню баронессы: егор крид — malo — звуки музыки наполняют пространство и баронесса, делая глоток кофе без сахара, делает небрежный взмах рукой.</p> <p>— иоан, выключи, сегодня у меня другое настроение, — откусывая круассан, баронесса облизывается, подхватывая крошки с губ, — включи знаешь что, — она хмурится, пытаясь вспомнить название композиции, — этот, ну как его, господи... шопена мне давай, ноктюрн первый, кажется.</p> <p>классическая музыка льется рекой, отражается от стен и вибрирует где-то глубоко в груди. баронесса берет в руки айфон и выбрав в контактах нужный номер, слышит как раздаются длинные гудки.</p> <p>— алло, сереж...</p> <p><span style="display: block; text-align: center">&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9825;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;&#9472;</span></p> <p>это был замечательный день и казалось что ничто не сможет его испортить: сережа, легкий в общении, заставил баронессу смеяться от души; игорь не раз удивлялся его эрудированности и возможности поддержать абсолютно любую беседу — именно таких людей он и хотел видеть вокруг себя.</p> <p>вернувшись в свой скромный особняк, баронесса преисполнилась ужаса — внутри все сжалось, тошнота подступила к горлу, руки тряслись так, что айфон и новая сумочка биркин упали на дорогой паркет. в ее поместье, в ее крепости кто-то побывал, перевернув убранство с ног на голову. баронесса замерла, по телу прошлась колкая, будоражащая дрожь. она не знала что ей делать, не знала есть ли кто в поместье и насколько безопасно вообще здесь сейчас находиться. сглотнув ком в горле, она набралась смелости и подобрала айфон — первым делом нужно вызвать полицию.</p> <p>несколько часов как в тумане — допрос, осмотры комнат (иоана нашли запертым в кладовке), дача показаний. когда все закончилось, баронесса не чувствовала себя в безопасности, она интуитивно взяла в руки телефон и позвонила егору.</p> <p>— егор... случилось ужасное, прошу тебя, приезжай.</p> <p>полиция выставила охрану по периметру, но даже так игорю было неспокойно, его все еще трясло. он ожидал егора сидя в гостиной тихо разговаривая сам с собой. экран айфона, лежащий на стеклянном журнальном столике то и дело вспыхивал от приходящих сообщений. за него волновались друзья и родственники, но игорь был слишком погружен в собственные переживания чтобы выйти на связь.</p> <p>увидев егора, сердце баронессы екнуло, а по телу прошел электрический ток.</p> <p>он приехал. он нашел время приехать... ко мне.</p> <p>— егор! — вскрикивает баронесса и тянет к нему свои толстые руки, — прости, что потревожил в столь поздний час, мне так неловко... мне так... — голос баронессы дрожит, она еле сдерживает подступающие слезы.</p> <p>он садится рядом. такой красивый и вкусно-пахнущий. это что? том форд? игорь берет его за руку похолодевшими от ужаса пальцами — ладонь влажная, липкая, как и сама баронесса. на ее лбу проступила испарина, крупные капли пота стекают по вискам и теряются где-то в складках подбородка.</p> <p>— двадцать пять сумочек, ювелирные украшения, редкие антикварные вещи — все пропало, — ее голос становится мягким и женственным рядом с ним, подрагивает так словно она вот-вот расплачется, — егор... даже та биркин что ты мне подарил... — баронесса заглядывает в его взволнованные глаза — он снова натянул на себя голубые линзы в жалкой попытке скрыть свой истинный прекрасный карий цвет.</p> <p>— что мне теперь делать, егор? как справиться с этой утратой? — баронесса невольно опускает взгляд на его губы и тут же неловко отворачивается. в попытке взять стакан с водой, она опрокидывает его и влага мгновенно попадает на брюки егора.</p> <p>— какой ужас, какой я неловкий, — игорь подскакивает, хватает салфетки со стола и судорожно пытается собрать уже впитавшуюся воду с брюк егора, грубыми промакивающими движениями, — прошу, прости меня, я сегодня сам не свой, — баронесса не сразу замечает неловкий взгляд егора и свои руки на его паху.</p> mybb@mybb.ru (branigan) Sun, 11 Oct 2026 18:35:19 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1872#p1872 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1865#p1865 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:10%"></td><td><p><span style="font-size: 30px"><span style="font-family: Yeseva One">jujutsu kaisen//магическая битва</span></span><br />^{<strong>all cast</strong>}<br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/AlNHX4f.gif" alt="https://i.imgur.com/AlNHX4f.gif" /><br />очень надеюсь что остались еще люди, которым нравится играть общие сюжеты, участвовать в жизни каста, вролить, флудить и делиться всеми возможными идеями/мемами/хэдами. было бы очень здорово найти единомышленников, которые горят игрой, персонажами и магическим миром в целом. буду с нетерпением ждать всех и каждого. без игры не оставлю, проведу за руку от раздела фандома до альтернативы, подскажу по лору если есть трудности с освоением манги - все решаемо-обсуждаемо. давайте вместе создадим самый теплый и вайбовый каст &#10084;&#65038;</p></td><td style="width:10%"></td></tr></table> mybb@mybb.ru (branigan) Sun, 11 Oct 2026 12:15:12 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1865#p1865 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1862#p1862 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:10%"></td><td><p><span style="font-size: 30px"><span style="font-family: Yeseva One"> fandom </span></span><br />^{<strong>я возьму</strong>: имя вашего персонажа из фандома&#160;}<br /> -- <br /> [indent=1] <br /> [indent=1] </p> <p>основная информация</p></td><td style="width:10%"></td></tr></table> mybb@mybb.ru (branigan) Sat, 10 Oct 2026 21:24:38 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1862#p1862 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1859#p1859 <p>ва</p> mybb@mybb.ru (branigan) Tue, 06 Oct 2026 17:09:17 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1859#p1859 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1856#p1856 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:25%"></td><td><p><span style="font-size: 8px">JUJUTSU KAISEN</span><br /><span style="font-size: 30px"><span style="font-family: montserrat"><a href="https://jujutsu-kaisen.fandom.com/ru/wiki/Сатору_Годжо" rel="nofollow" target="_blank">gojo satoru</a></span></span></p></td><td style="width:25%"></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/709192.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/709192.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/436339.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/436339.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/416286.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/416286.png" /></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:25%"></td><td><p><span style="font-size: 9px"><strong>original manga/anime</strong>; годжо сатору<br />маг особого уровня (признан сильнейшим из ныне живущих), головная боль совета старейшин, преподаватель в токийском магическом колледже.</span></p></td><td style="width:25%"></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:10%"></td><td><p>&#8226; преподаватель года (по версии самого себя);<br />&#8226; худший преподаватель в истории магического колледжа и единственный, у которого стоит учиться;<br />&#8226; живая легенда;<br />&#8226; имеет достаточный стаж чтобы устать, но недостаточный, чтобы уйти;<br />&#8226; посещаемость занятий непредсказуема;</p> <p>годжо сатору не тот преподаватель, который приходит вовремя на собственные занятия, проверяет домашние задания в срок и уважает старших — все совсем наоборот он тот кто появляется из ниоткуда, когда его совсем не ждёшь, и исчезает в самый нужный момент. он может опоздать на занятия на час или даже два, а потом бестактно заявить, что пришёл раньше всех, просто его никто не заметил. он может отменить лекцию, потому что «погода хорошая», и увести всю группу на тренировочную площадку, где будет с упоением наблюдать, как студенты пытаются повторить то, что он показал один раз и без объяснений.</p> <p>его подход к обучению настоящий хаос построенный на практике, нежели на теории: лучший способ научить студента — бросить его в бой и посмотреть, что будет: выживет — молодец, усвоил; нет — ну, значит, не судьба. его методика преподавания так или иначе каждый раз подвергается строгой критике и осуждению со стороны старейшин — с ними у него всегда были напряженные отношения.</p> <p>для высокопоставленной верхушки магов годжо сатору всегда был проблемой, которую невозможно решить: он не подчиняется, не отчитывается, не соблюдает протоколы и не уважает традиции. он игнорирует приказы, опаздывает на заседания, отпускает шутки в адрес тех, кто стоит выше него по статусу; так уж сложилось что годжо сатору делает что хочет, когда хочет и где хочет.<br /><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: montserrat"><span style="font-size: 9px"><br /></span></span></span></p></td><td style="width:10%"></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:10%"></td><td><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пост</div><blockquote><p>мертвые не возвращаются — простая истина, с которой сталкивается каждый солдат: ничего не изменить, никого не вернуть.</p> <p>он много раз видел как угасает жизнь в чужих глазах, как с губ срывается последний вздох, и в такие моменты его грудь каждый раз наполняется свинцовой тяжестью — внутри тлеющая ярость, бессилие и бесформенная, вязкая пустота — она мгновенно пробирается под кожу, попадает в кровь и блуждает по венам пока осознание произошедшего не достигнет самого сердца, оседая где-то внутри мучительным чувством вины и горьким сожалением.</p> <p>скольких товарищей он еще потеряет? скольких примет в себя земля?</p> <p>смерть — это всегда кровавый финал, трагичный и закономерный, это точка невозврата которую нужно принять, с которой нужно смириться. крис редфилд отвергает смирение, предпочитая раствориться в объятьях самого крепкого алкоголя, в жалкой, призрачной надежде что он сможет вытеснить навязчивые мысли и болезненные воспоминания. забыться — значит стереть все подчистую, все что терзает его по ночам — хотя бы на какое-то время. но стереть пирса из памяти он не смог. каждый раз закрывая глаза он снова и снова оказывался в эвакуационном отсеке подводного комплекса нео-амбреллы, заранее зная что их там ждет. он помнит все в мельчайших деталях: от собственного сорванного голоса до чужого взгляда полного решимости, помнит как вирус стремительно овладевал телом напарника, разлагая его плоть; кожа рвалась, сочилась кровью и пульсирующей биомассой, раненная рука превратилась в уродливый обрубок состоящий из кровеносных сосудов и рваных сухожилий; он помнит треск электричества и кажется, что никогда не сможет его забыть, как не сможет забыть и пирса, смерть которого навсегда останется в его сердце большой кровоточащей раной сотканной из горького раскаяния и немой скорби.</p> <p>крис никому не рассказывал о том дне, в официальном рапорте значилось: «лейтенант пирс ниванс погиб при исполнении, проявив мужество и героизм. обстоятельства не подлежат разглашению». всего два сухих предложения. четко и без подробностей. его даже похоронить нормально не смогли, пустой гроб — такой же пустой как и сам крис — жалкая оболочка, лишенная содержимого. за долгие бесчисленные годы службы он возненавидел кладбища — со временем выкопанных могил стало больше, их численность постоянно растет и крис не знает когда этот беспросветный ужас закончится и закончится ли вообще.</p> <p>после смерти пирса многое изменилось, внутри что-то сломалось — теперь это не просто место для скорби и печали, теперь — каждое захоронение — памятник его личному провалу, символ поражения и вины. он ненавидит себя за то что он снова и снова подводит людей, которых должен был защищать; он ненавидит себя за то, что каждый раз остается жив.</p> <p>крупные капли дождя барабанят по черному зонту, отбивая размеренный глухой ритм. крис стоит поодаль от свежераскопанной могилы за шеренгой своих бойцов; каждый из них пришел проститься. его звали дэниел — молодой, перспективный подрывник-новобранец — он подавал большие надежды, пробыл в команде шесть месяцев. всего шесть месяцев.</p> <p>слова священника утопают в порывах ветра и шуме дождя, но даже так крис не слушает, он смотрит на полированную до блеска крышку гроба, заваленную мокрыми цветами и видит вместо нее взрыв и стекло, летящее осколками. крик оборвался слишком быстро, дэниел закрыл собой гражданского. условный, отточенный рефлекс. хороший был парень.</p> <p>гроб медленно начали опускать, мать погибшего содрогаясь от рыданий опустилась на колени. крис так и не решился подойти, вместо этого он первый покинул церемонию. молодой оперативник из другого подразделения, которого не было на похоронах поджидал его у ворот. он замер при виде криса, но тут же вытянулся по стойке смирно, отдав честь. парень из новой волны набора — чистая форма и взгляд не знающий потерь — его голос дрожит, а потому звучит неуверенно. он протягивает крису пакет с оттиском bsaa и штампом «засекречено».</p> <p>не успели они похоронить товарища, как их снова бросают в очередное пекло, крис понимает — время слишком ценный ресурс, он вновь собирает отряд, точнее все что от него осталось.</p> <p>краткий инструктаж: координаты места, цели и задачи, приоритеты и взаимодействие в группе, крис делает особый акцент на потенциальной угрозе, напоминая о рисках заражения. пара приободряющих слов — он знает, им это нужно, а после высадка и распределение.</p> <p>отряд bsaa alpha вошел в комплекс два часа назад. объект был заброшен после того как предыдущая команда разведки перестала выходить на связь. официальная версия: утечка вируса, все сотрудники либо мертвы, либо подвержены заражению. приоритетная задача: полная зачистка и уничтожение любых логов и образцов.</p> <p>лаборатории хуже кладбища — здесь смерть притворяется жизнью, становится стадией — промежуточным отчетом — пунктом в журнале наблюдений. в лабораториях нет места состраданию и человечности, нет места жалости, есть только запах формальдегида, пробирки, мониторы, а еще этот белый стерильный свет, от яркости которого болят глаза и тишина — такая густая, что закладывает уши. операционные столы хранят свои секреты, как и стазис-капсулы, содержащие внутри себя пороки человеческого тщеславия и меркантильности. истерзанные наукой тела — всего лишь пешки в чужой игре, инструмент обогащения корпораций.</p> <p>они начинают с северного крыла: кажется здесь была настоящая бойня — красные аварийные лампы мигают, сообщая об опасности, повсюду битое стекло и трупы подвергшиеся разложению. удушливый запах гниющий плоти пропитывает тактическую экипировку, оседает в волосах. крис с автоматом наизготовку идет по длинному коридору и сверяясь с планшетом, жестом приказывает бойцам перегруппироваться. он толкает тяжелую металлическую дверь и заходит первым в центральный зал криогенной консервации. повсюду талая вода, кровь и десятки зараженных исследователей. свет фонариков вырывает из полумрака аварийного освещения груду искореженного оборудования, в полузатопленном помещении, на некогда белоснежных стенах смертельно-опасная биомасса распространяется паутиной алых сосудов и пульсирующих наростов, в воздухе пахнет озоном и горелой резиной.</p> <p>череда точных выстрелов — трупы небрежно падают в воду, поднимая всплески крови и слизи. пока идет установка взрывчатки, крис успевает подключиться к компьютеру и просмотреть записи с камер наблюдения. его взгляд прикован к экрану — коридоры комплекса возвращают его в мрачные воспоминания того самого дня, мгновенно овладевая его разумом. реальность покрывается трещинами и рассыпается словно битое стекло — он снова слышит глухой удар, треск костей и пронзительный крик, яркие вспышки электрических разрядов ослепляют. он ничего не может сделать, он ничем не может помочь. дыхание сбивается, в горле саднит, а сердце начинает биться сильнее. его вовремя окликают, вырывая из цепких лап растущей тревоги.</p> <p>— здесь все готово, можно выдвигаться, — рация шипит помехами.</p> <p>осталось немного, но и немало. восточное крыло оказалось не менее жутким и опасным — в зале для вскрытия — десятки металлических столов, часть из которых опрокинуты. запах стоит специфический, чем-то напоминающий уксусную кислоту, в углах пластиковые мешки выстроенные в очередь на утилизацию — содержимое уничтожают в отдельной комнате: шесть огромных чанов с кислотой готовы к растворению «неудачных образцов». именно здесь они и находят трупы разведотряда, истерзанные, зараженные, не подлежащие спасению. стрелять по своим — всегда тяжело, но они обсудят это позже, подняв бокалы за каждого падшего бойца, если сами, конечно, выживут.</p> <p>на очереди центр управления, в отличии от других помещений запах здесь не такой скверный — прогорклый кофе с примесью хлорки, кровь и кислый, едва уловимый запах страха. дверь пришлось взрывать, из-за ошибки программы кодовый замок не поддавался разблокировке — внутри многочисленные тела в форме охраны и ученых, видимо заперлись чтобы дождаться окончания аварийной санитарной обработки, вот только резервный генератор почти сразу вышел из строя, а они, осознав что им не спастись — в отчаянье застрелились. печальный исход.</p> <p>пока группа осматривает помещения и производит зачистку, крис сверяет координаты и карту комплекса. для успешного завершения операции им нужно спуститься на подземный этаж, который помечен как изолятор — заложив там взрывное устройство, они наконец смогут покинуть этот ад.</p> <p>лестница вниз напоминала спуск в преисподнюю, с каждым шагом воздух становился все плотнее и тяжелее. подземный этаж значительно уступал размерами верхней части комплекса, а потому было принято решение разделиться. двое пошли по центральному коридору, утопая в полумраке аварийных ламп под нестихающий вой сирены. крис и еще один боец отправились на зачистку соседних помещений — они располагались в противоположном конце этажа.</p> <p>резкий шум рации эхом отразился от стен, крик, искаженный помехами заполнил коридор. крис нахмурился, выхватывая рацию с пояса, он несколько раз обратился к членам отряда, но в ответ лишь шум и неразборчивый треск.</p> <p>— отряд альфа, доложите обстановку! что у вас происходит? — крис с силой сжал пластиковый корпус передатчика, ответа не последовало — только помехи, — возвращаемся, быстро! — он кивает солдату и они оба бегут вдоль коридора, сокрушая его пространство тяжелыми ударами армейских ботинок по бетону.</p> <p>он слышал крики, ему не показалось.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">информация об игроке</div><blockquote><p>ленивый лапс без оформления, 3-5к</p></blockquote></div></td><td style="width:10%"></td></tr></table> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 05 Oct 2026 10:51:34 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1856#p1856 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1852#p1852 <div class="quote-box spoiler-box media-box"><div onclick="toggleSpoiler(this);">урауме</div><blockquote></blockquote><script type="text/html"><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/74914.jpg" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/74914.jpg" /></p></script></div><div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 4.5em"><pre>anime-style digital illustration of a handsome young girl, young girl with short silver-white bob haircut with straight bangs, pale skin, soft purple eyes, calm and cold expression, pale porcelain skin, calm and slightly melancholic expression, wearing a traditional white kimono with black outer layer draped over one shoulder, soft fabric texture, soft delicate features, slightly parted lips, white eyelashes, looking to the side with a calm expression, soft painterly digital art, anime-inspired style, delicate brush strokes, detailed eyes, high quality, masterpiece, clean white background, elegant female portrait, by UMO style, best quality --ar 3:4</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (branigan) Tue, 08 Sep 2026 18:02:25 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1852#p1852 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1847#p1847 <p>.</p> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:39:39 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1847#p1847 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1846#p1846 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/38923.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/38923.png" /></p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:24:11 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1846#p1846 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1845#p1845 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>шум маленького водопада почти умиротворял. вода падала с невысокого уступа, разбиваясь о камни мелкими брызгами, и этот переливчатый, монотонный звук заглушал все посторонние мысли. холодная вода приятно холодила пальцы, когда урауме раз за разом погружала в неё руки, сжимая мокрую ткань. странное чувство — она заметила это ещё в прошлую зиму, когда соседские дети кутались в тёплые платки и грели ладони у очага, а её собственные руки почти не чувствовали холода. тогда она списала это на беготню и работу — не до того было, чтобы прислушиваться к странностям собственного тела. но сейчас, сидя на корточках у реки и отстирывая перепачканную золой рубаху, урауме поймала себя на мысли, что холодная вода скорее успокаивает, чем доставляет дискомфорт.</p> <p>они перебрались в эту деревушку почти сразу после той страшной ночи, оставив позади хижину, злых соседей и тяжёлые воспоминания. новая деревня была маленькой, затерянной среди холмов и густых лесов, где люди не задавали лишних вопросов и не лезли в чужие дела. здесь урауме почувствовала себя почти спокойно — впервые за долгие годы.</p> <p>она опустила взгляд в воду, разглядывая ребристую рябь, что расходилась кругами от её движений. а затем вода успокаивалась, и в её зеркальной глади отражалось лицо — уже привычное, почти родное, но всё ещё вызывающее где-то в груди лёгкое, щемящее чувство. волосы отросли за эти годы — теперь они доходили до плеч, и урауме, повязав поверх головы платок, казалась обычным крестьянским темноволосым пареньком с острыми плечами и большими, чуть уставшими глазами. обычный, ничем почти не примечательный, кроме цвета глаз. его, к сожалению, скрыть никак не получалось.</p> <p>раньше этот образ казался ей чужим. первые недели урауме подолгу стояла перед мутным осколком зеркала, вглядываясь в отражение и не узнавая себя. густая чёрная краска ложилась на волосы тяжело, пахла горько и терпко, оставляя на пальцах темные разводы, которые не смывались по несколько дней.</p> <p>сначала она просто терпела «незнакомца» в зеркале. потом — перестала обращать внимание. а затем, сама не заметив как, начала находить в этом новом облике что-то&#8230; почти красивое.</p> <p>урауме поймала себя на этой мысли, когда однажды утром, глядя в своё отражение, вдруг подумала: вот такой бы она была, если бы родилась обычной. если бы не эти проклятые белые пряди, не лиловый отблеск в серых глазах. если бы она была нормальной девочкой с чёрными, как у всех, волосами. тогда ей не пришлось бы притворяться мальчиком. не пришлось бы нарочно огрублять голос, чтобы никто не заподозрил правду. она могла бы просто жить — ходить по улицам с непокрытой головой, носить заколки, торговать на рынке без вечного ожидания опасности.</p> <p>и, глядя на это «чужое» отражение, ей нравилось, что она может быть красивой, даже если эта красота была лишь маской, которую она создала для собственного выживания.</p> <p>— урауме, ну, где ты там?</p> <p>голос матушки раздался вдалеке, и девочка, вскинув голову, широко улыбнулась. в голосе матери не было прежней хрипотцы, той надрывной усталости. болезнь отступила — не до конца, но достаточно, чтобы урауме перестала просыпаться по ночам от страха услышать в тишине последний вздох. лекарства, тёплая одежда, еда — всё это появилось в их жизни благодаря тому самому мешочку с золотом, что бросил к её ногам таинственный господин с четырьмя руками и алыми глазами.</p> <p>урауме часто вспоминала его. в первые месяцы, когда они только обосновались в новой деревне, она каждый раз, приходя на рынок, высматривала в толпе высокую фигуру с двумя парами рук. сердце её начинало биться чаще при виде любого крупного мужчины, но каждый раз это оказывался кто-то другой. постепенно она перестала искать эту встречу, но надеялась, что он жив и в добром здравии. урауме запомнила его слова. он сказал ей быть осторожнее.</p> <p>и она была.</p> <p>урауме быстро собрала влажное бельё, уложила его в плетёную корзину и, ловко перепрыгивая с камня на камень, сбежала с холма. матушка ждала её у подножия и, когда урауме подлетела к ней, женщина обхватила её одной рукой, прижимая к себе.</p> <p>— ты вся мокрая, — с мягкой укоризной произнесла матушка, поправляя платок на голове дочери. — простынешь ведь.</p> <p>— я не мёрзну, — отозвалась урауме, прижимаясь к боку матери. — ты же знаешь.</p> <p>но в ответ матушка лишь вздохнула и замолчала, и урауме заметила в её глазах ту самую странную задумчивость — озабоченность, которая появлялась в последнее время всё чаще. матушка смотрела на неё внимательно, с прежней заботой и теплом, но в этом взгляде появилось что-то новое, тревожное. она касалась лба урауме, её рук, задумчиво проводила по ним пальцами, будто пыталась что-то найти. или, наоборот, надеялась не найти.</p> <p>— урауме, — начала она тихо, — люди говорят о злых духах, что обитают в наших краях. о том, что они делают дух слабым. чаще&#8230; страдают дети. завтра мы сходим к шаманке, — продолжила матушка, и голос её прозвучал твёрже, чем ожидала урауме. — она живёт у подножия горы. она знает, как защитить людей от злых духов, как поставить защиту. я хочу, чтобы ты росла крепкой и здоровой.</p> <p>урауме не стала спорить. она лишь кивнула, чувствуя, как внутри неё закипает любопытство, смешанное с волнением. она никогда не видела настоящей шаманки. только слышала о них в рассказах, в тех обрывках слухов, что долетали до деревни. загадочные женщины, живущие на границе миров, способные разговаривать с духами и читать судьбу по звёздам.</p> <p>они подошли к маленькому дому, крытому соломой, с покосившимся крыльцом. урауме занесла корзину внутрь, развесила бельё на верёвке, натянутой в углу, и, вытирая руки о передник, взглянула на матушку, которая уже складывала в тряпичный узел несколько монет и моккан.</p> <p>— завтра с утра и пойдём, — сказала женщина, не оборачиваясь.</p> <p>* * *</p> <p>дорога к шаманке оказалась долгой и извилистой. они шли через лес, и с каждым шагом воздух становился плотнее, наполняясь запахом влажной земли и прелых листьев. у подножия горы, среди могучих старых деревьев, стоял дом — низкий, с покатой крышей, обвешанный пучками сушёных трав и какими-то странными амулетами. красные ворота были украшены вырезанными символами, которые урауме не могла прочитать, но которые заставляли кожу покалывать от одного лишь взгляда на них.</p> <p>когда они вошли внутрь, в нос ударил густой, терпкий запах благовоний и сушёных трав, смешанный с дымом очага и чем-то сладковатым, почти приторным. в полумраке хижины, среди развешанных по стенам свитков с иероглифами и странными, похожими на застывших изуродованных змей, печатями, сидела старуха. она была маленькой и сухой, а глаза — глубокие, тёмные, бездонные — смотрели так, будто видели все то, что скрыто под кожей.</p> <p>урауме впервые в жизни видела такое количество магических атрибутов. печати, свитки, амулеты — они висели повсюду, оставляя в воздухе едва уловимый, мерцающий след. она не понимала их значения, но чувствовала, как от них исходит странная, пульсирующая энергия, от которой по коже пробегали мурашки.</p> <p>— подойди, — голос шаманки был тихим, но в нём слышалась властная, непререкаемая сила.</p> <p>урауме шагнула вперёд, чувствуя, как матушка мягко подталкивает её в спину. она остановилась перед старухой, протянув ей свой ура-моккан, и та, прикрыв глаза, начала что-то тихо нашёптывать, водя тонкими пальцами над головой девочки. урауме стояла неподвижно, боясь пошевелиться, чувствуя, как по телу пробегает лёгкая дрожь.</p> <p>старуха внезапно судорожно втянула в себя воздух, распахнула глаза и вперила в неё долгий, пронзительный взгляд. её указательный палец взметнулся вверх, указывая прямо на лицо девочки.</p> <p>— ты родилась в час, когда луна и солнце встретились на небе, — прошептала шаманка, и голос её дрогнул, наполнившись странным, благоговейным трепетом. — твой путь предопределён звёздами. ты — та, кто станет ключом. ключом, что откроет клетку, и тогда пламя обратит в пепел старый мир, чтобы из пепла восстал новый.</p> <p>она не поняла ни слова из того, что сказала старуха. шаманка, заметив замешательство ребёнка, слегка улыбнулась — отстранённой улыбкой, в которой не было тепла, но была странная, почти печальная мудрость.</p> <p>— ты не понимаешь сейчас, — тихо произнесла она. — и не должна понимать. всему своё время.</p> <p>урауме лишь кивнула, не зная, что сказать, и шаманка, удовлетворённая её молчаливым согласием, перевела взгляд на матушку. между ними пробежал безмолвный, многозначительный диалог, который урауме не могла прочитать. она видела, как матушка побледнела, как её пальцы сжались на узелке, как в глазах мелькнула тень страха, смешанного с чем-то ещё.</p> <p>— её дух пока чист. — наконец произнесла шаманка, обращаясь к женщине. — я дам ей отвар. пусть пьёт каждое утро, пока он не кончится.</p> <p>матушка поклонилась, принимая из рук старухи небольшой холщовый мешочек с сухими травами и кореньями. урауме смотрела на этот мешочек с любопытством и опаской. неужели, это и правда может помочь укрепить дух?</p> <p>когда они вышли из хижины, и дверь почти закрылась за ними, урауме услышала за спиной тихий, почти неслышный голос шаманки, обращённый к матушке:</p> <p>— ты не сможешь сдерживать это вечно. совсем скоро время придёт. и когда оно настанет, ни отвары, ни молитвы не остановят то, что должно случиться.</p> <p>урауме обернулась, но старуха уже исчезла в полумраке хижины, и лишь запах благовоний всё ещё витал в воздухе. она хотела спросить матушку, что имела в виду шаманка, но женщина лишь сильнее сжала её плечо и ускорила шаг, уводя дочь подальше от этого места.</p> <p>* * *</p> <p>урауме пила отвар каждое утро. горький, терпкий, с привкусом полыни и ещё чего-то неуловимого, что оседало на языке липким осадком. и странное покалывание под кожей, которое она периодически ощущала, действительно утихло. ушло вглубь, затаилось где-то там внутри, словно зверь, притворяющийся мёртвым.</p> <p>но она не знала тогда того, что знала шаманка.</p> <p>никто не знал.</p> <p>* * *</p> <p>шаманка, оставшись одна в своей тёмной хижине, смотрела на гаснущие угли очага, и в её глазах танцевали отблески пламени, в которых она видела прошлое, настоящее и будущее. она видела в мутной воде и в танцах теней на стене то, что было скрыто от глаз простых смертных. она видела судьбу этого ребёнка — той девочки, которая притворялась мальчиком и прятала свои белые волосы под чёрной краской. она видела, что та родилась под особой звездой, что её появление на свет было предзнаменованием, что судьба уготовила ей великую роль в грядущих событиях.</p> <p>— это дитя станет одной из причин падения нынешнего императора, — прошептала шаманка, и голос её был тих, но в нём звенела сталь. — он — тиран. человек, продавший душу за власть. он ненавидит то, что не может контролировать. он боится того, что сильнее его.</p> <p>шаманка ненавидела императора. с того дня, когда его солдаты сожгли её деревню дотла, не пощадив ни женщин, ни детей, ни стариков. она выжила чудом, спрятавшись в подполе, и с тех пор жила лишь одной мыслью — увидеть его падение. и теперь судьба дала ей шанс. этот тихий ребёнок, в котором пряталась древняя сила, был ключом к её мести.</p> <p>она не сказала матери урауме всей правды. она лишь дала отвар, который временно подавлял её пробуждающуюся силу, но не уничтожал её. она знала, что он не поможет надолго. и когда сила вырвется наружу, когда этот ребёнок окажется при дворе императора, две судьбоносные звезды встретятся — та, что горит холодным огнём, и та, что несёт в себе обжигающее пламя.</p> <p>и тогда всё решится.</p> <p>шаманка улыбнулась, глядя на пламя очага, и в этой улыбке было что-то древнее, тёмное, почти безумное. она не знала, кто именно станет второй звездой. она знала лишь, что она уже есть. она чувствовала её присутствие — чужую, мощную, пульсирующую энергию, что скрывалась где-то в стенах императорского дворца.</p> <p>и что когда эти две силы столкнутся, мир содрогнётся.</p> <p>* * *</p> <p>очередной день начался как обычно. урауме встала до рассвета, растопила очаг, сварила жидкую кашу для матушки и заварила отвар, который дала ей шаманка. горький вкус уже не казался ей таким противным. снова перевязала платок на голове, накинула старую, залатанную кофточку и вышла из дома, чтобы набрать воды из колодца.</p> <p>она шла по тропинке вдоль забора и думала о том, что сегодня нужно будет сходить в лес за хворостом. а еще помочь тетушке мацумото, она обещала заплатить пару медяков. обдумывая в голове работу на день и перепрыгивая через сухие ветви, урауме не услышала шагов за своей спиной.</p> <p>грубая ткань накрыла её голову, перекрывая свет и воздух. резкий рывок, и её оторвали от земли, прижимая руки к телу. она попыталась закричать, но ладонь, прижатая к ее лицу, заглушила звук. сердце её бешено заколотилось, когда она начала вырываться, биться в чужих руках, пытаясь освободиться, но хватка была железной. кто-то схватил ее за ноги, обматывая вокруг лодыжек веревку. на мгновение мешок на её голове приподнялся, впуская внутрь робкие клочки света — она успела увидеть чьи-то грубые сапоги, край телеги и тени, мечущиеся вокруг. но прежде чем она успела разглядеть что-то ещё, чья-то широкая ладонь грубо сжала её челюсть, разжимая зубы, и в рот запихнули комок грязной тряпки.</p> <p>— да тихо ты, — раздался чей-то грубый голос, завязывающей ее руки, и тяжёлый удар пришёлся ей в бок, выбивая из лёгких остатки воздуха. она согнулась от боли, но не перестала сопротивляться, отчаянно пытаясь понять, что происходит, кто эти люди и зачем они её схватили.</p> <p>— не смей поднимать на него руку! — прошипел другой голос, более спокойный, но с металлическими нотками. — императору может не понравиться покалеченный ребёнок. а нам нужно, чтобы он выглядел целым, понимаешь?</p> <p>император.</p> <p>это слово пронзило урауме, заставив замереть и перестать вырываться, чувствуя, как внутри неё всё обрывается и падает в бездонную пропасть.</p> <p>император.</p> <p>тот самый, о котором говорил господин с алыми глазами в ту ночь несколько лет назад? тот, кто коллекционирует уродов. тот, кто выкалывает глаза и отрезает языки. тот, кто отрубает руки и ноги, превращая людей в безмолвные, беспомощные куски плоти и бросает их в глубокую яму.</p> <p>она попыталась закричать от ужаса, но тряпка во рту не давала звуку выйти, лишь сдавленное мычание раздавалось из-под мешка. пыталась вырваться, но верёвки на запястьях были затянуты так сильно, что они врезались в кожу, оставляя на ней багровые следы. её швырнули на дно телеги, накрыли чем-то тяжёлым и колючим, и она услышала скрип колёс — её везли туда, откуда никто не возвращается.</p> <p>мысли метались в её голове. она не понимала, кто донёс на неё, кто узнал её тайну. неужели кто-то заметил предательские белые пряди под слоем чёрной краски? нет, это было невозможно. она каждый день проверяла, что краска не смылась, прежде чем повязать на голову платок. и даже так судьба словно смеялась над ней. сколько бы она ни пряталась, сколько бы ни старалась стать незаметной, слиться с толпой, раствориться среди обычных людей — каждый раз что-то шло не так. она пыталась убежать от своей судьбы, но та настигала её снова и снова, как тень, как проклятие, от которого невозможно скрыться.</p> <p>время тянулось мучительно медленно. каждая минута казалась часом, каждый час — вечностью, прежде чем скрип колёс стих. телега остановилась, и чужие руки грубо схватили её, вытаскивая из повозки. её куда-то вели. урауме слышала шаги, слышала, как открываются тяжёлые двери, чувствовала запах благовоний, что струился откуда-то сверху, смешиваясь с запахом дерева и воска. а затем её толкнули вперёд, и она упала на колени, ударившись о холодный пол.</p> <p>грубые пальцы сдёрнули с её головы мешок.</p> <p>свет ударил в глаза, ослепляя, заставляя зажмуриться. она моргнула несколько раз, привыкая к яркости, и когда она наконец смогла разглядеть то, что её окружало, сердце остановилось на мгновение, а затем забилось с удвоенной силой.</p> <p>огромный зал. золото. колонны, уходящие к потолку. ткани, струящиеся с высоких окон. и в конце этого зала, на возвышении, в окружении слуг и стражников, в позе, исполненной ленивого величия, сидел мужчина. и его глаза — тёмные, как бездонные колодцы, — не сулили ничего хорошего. там, в глубине его зрачков, не было тепла, не было милосердия.</p> <p>император.</p> <p>урауме почувствовала, как её дыхание перехватило, а лёгкие сжались, не давая сделать вдох. она смотрела на него, и в её голове пронеслись те самые слова, сказанные когда-то в тёмном амбаре.</p> <p>«он заточит тебя в своих катакомбах. выколет глаза и отрежет язык. отрубит ноги, чтобы ты не смог сбежать, отрубит руки, чтобы ты не смог сложить печати».</p> <p>император смотрел на ребёнка со скучающим любопытством — взглядом человека, который видел столько диковин, что уже давно перестал верить в возможность найти что-то действительно стоящее. в его глазах читалась усталая снисходительность коллекционера, который в тысячный раз перебирает свои сокровища и не ждёт ничего нового. но всё же — где-то там, на самом дне его тёмных зрачков, теплилась крошечная искорка надежды. а вдруг? вдруг этот тощий, перепачканный мальчишка с огромными глазами окажется тем самым, кого он так долго искал?</p> <p>урауме чувствовала на себе этот взгляд, и он был тяжелее любых оков. она не могла дышать, не могла пошевелиться, не могла отвести глаз, хотя каждая клетка её тела кричала о том, чтобы сжаться в комок и исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимой.</p> <p>— ваше величество, — раздался позади неё грубый, льстивый голос, и урауме вздрогнула, когда один из похитителей шагнул вперёд, низко кланяясь. — мы нашли его. проклятое дитя!</p> <p>император медленно перевёл взгляд с такой же лёгкой небрежностью, с какой рассматривают пылинку на одежде, и его губы чуть дрогнули в едва заметной усмешке. а затем он слегка приподнял руку, и к урауме тут же скользнул один из евнухов, стоящих неподалёку. для неё все они казались одинаковыми — безликие, сухие фигуры в расшитых одеждах, с лицами, похожими на высушенную хурму, одинаково почтительные и одинаково безразличные.</p> <p>— покажи мне его, — голос императора был тих и спокоен, но от этой спокойной тишины у урауме по коже побежали мурашки.</p> <p>евнух приблизился, взял ребёнка за подбородок толстыми пальцами, вытянув тряпку, зажатую между губ, и повернул лицо к свету, внимательно разглядывая каждую черту. урауме зажмурилась, чувствуя, как чужое прикосновение скользит по её щекам, по лбу, по губам, задерживаясь у уголков глаз. от прикосновения этих пальцев её тело покрылось мурашками отвращения, но она не смела пошевелиться, боясь, что любое движение будет истолковано как неповиновение.</p> <p>евнух слегка оттянул кожу под глазами вниз, вынуждая ребенка открыть веки, и на мгновение замер, заглядывая в её глаза. урауме увидела, как его лицо слегка изменилось — словно он нашёл что-то неожиданное. у неё были редкие глаза — светло-серые, с лёгким лиловым отливом, который становился заметнее при ярком свете. этот цвет не был привычен для простых людей, он казался чужим, почти потусторонним. и евнух, разглядев его, на мгновение замер, а затем его глаза скользнули к императору, и в этом взгляде мелькнуло что-то, похожее на заинтересованность.</p> <p>император чуть приподнял бровь и в его позе появилась едва заметная напряжённость — интерес, который он не пытался скрыть.</p> <p>— волосы, — коротко бросил император, и евнух тут же сдёрнул с головы урауме платок.</p> <p>урауме зажмурилась снова, чувствуя, как её сердце пропустило удар. евнух нахмурился, задумчиво перебирая пряди, разглядывая их на свет.</p> <p>— чёрные, ваше величество, — доложил он сдержанно, и в его голосе послышалось лёгкое разочарование. — обычные чёрные волосы. никаких признаков «бесцветности» или «белого дитя».</p> <p>и в тот же миг воздух в зале словно сгустился, стал тяжелее, липче. урауме заметила, как взгляд императора слегка сузился, как его пальцы на подлокотнике трона чуть дрогнули. он молчал, и это молчание было страшнее любых слов. оно длилось всего несколько мгновений, но ей показалось, что прошла целая вечность.</p> <p>все знали, что проклятое дитя было «отмечено»: белые волосы, светлая кожа, светлые глаза — таков был образ, запечатлённый в слухах и поверьях. бесцветное. потустороннее. и этот ребёнок, стоящий на коленях перед троном, не подходил под это описание. он был почти обычным, ничем не примечательным мальчишкой, каких тысячи по всей империи. которых он уже видел в этом зале десятками.</p> <p>императора снова обманули.</p> <p>— вы привели мне не того, — наконец произнёс он, и в его голосе не было злости. не было ярости, не было крика. там было лишь холодное, вязкое разочарование.</p> <p>мужчины, стоящие позади неё, начали испуганно переглядываться. один из них, тот, что выглядел посмелее, шагнул вперёд, заикаясь и комкая слова.</p> <p>— ва&#8230; ваше величество, шаманка сказала&#8230; она сказала, что именно этот ребёнок — тот самый. она видела будущее, она сказала, что именно он принесёт несчастье!</p> <p>император поднял бровь. в его взгляде мелькнула странная смесь удивления и презрения.</p> <p>— принесёт несчастье? мне? — переспросил он, и голос его, ещё мгновение назад равнодушно-ленивый, вдруг зазвенел холодной сталью. в нём читалась оскорблённая гордость — та самая, что рождается у человека, чья власть не терпит сомнений, чья сила не нуждается в доказательствах. — значит, я должен бояться этого мальчишку, который даже говорить не может?</p> <p>урауме хотела сказать, хотела закричать, что это не она, что это ошибка, что её притащили сюда против её воли. что она не несет несчастья. но слова застряли в горле, пересохшем от страха, превратившись лишь в беззвучный, сиплый хрип. она могла только смотреть на императора снизу вверх, чувствуя, как страх сковывает её тело, делая его тяжелее камня.</p> <p>евнух снова наклонился к ребенку, разглядывая его лицо с брезгливым любопытством. он провёл пальцами по её щеке, по подбородку, приподнимая голову выше. и в этот момент урауме встретилась взглядом с императором.</p> <p>в его глазах она увидела нечто такое, от чего у неё перехватило дыхание — он словно примерялся к ней, прикидывая, что можно сделать с этим тощим, испуганным созданием, которое невольно оказалось у его ног. он размышлял, стоит ли этот ребенок того, чтобы тратить на него время, или же его участь будет такой же, как у всех, кто разочаровывал его.</p> <p>— шаманка ошиблась или солгала, — наконец произнёс император, откидываясь на спинку трона. — а вы привели мне подделку, надеясь на лёгкие деньги. пытались одурачить меня.</p> <p>он медленно поднялся с трона, и этот медленный подъём показался урауме бесконечным. его фигура возвышалась над залом, над слугами, над ней — маленькой, сжавшейся в комок на холодном полу. он начал спускаться по ступеням, и каждый его шаг отдавался в висках урауме, пульсируя в такт с её бешено бьющимся сердцем.</p> <p>когда он остановился перед ней, она опустила голову, не смея смотреть прямо на него. она чувствовала его присутствие — тяжёлое, давящее. слышала его дыхание, чувствовала запах дорогих благовоний и вина. она сжалась, пытаясь удержать дрожь, но предательское тело слушалось её плохо, выдавая страх, который она так отчаянно пыталась подавить.</p> <p>император наклонился, приближая своё лицо к её лицу, и урауме ощутила на своей коже его дыхание.</p> <p>— что же мне с тобой делать, маленький обманщик? — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка, смешанная с хищным любопытством.</p> <p>урауме не могла ответить. она лишь смотрела в пол перед собой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. она знала о жестокости императора. но император не собирался казнить её сам. для таких дел есть другие, более подходящие исполнители.</p> <p>он распрямился, отстраняясь от ребенка, и медленно, с лёгкой небрежностью, хлопнул в ладоши.</p> <p>звук был резким, звонким, и он разнёсся по залу, заставляя всех присутствующих замереть в напряжённом ожидании. на мгновение воцарилась тишина.</p> <p>а затем в этой тишине раздались тяжёлые, неспешные шаги.</p> <p>кто-то шёл по залу. медленно, уверенно, с такой властной неторопливостью, которая не оставляла сомнений: этот человек не привык спешить. урауме не видела, кто это был — она боялась поднять голову, боялась того, что увидит. а затем, откуда-то из-за её спины, раздался сдавленный, испуганный выдох — кто-то из похитителей, очевидно увидевший вошедшего, не смог сдержать удивления. урауме услышала, как они зашептались, как их голоса дрогнули, как в их дыхании появилась паника.</p> <p>она не знала, кто это был. она чувствовала лишь, как воздух в зале изменился — стал плотнее и тяжелее.</p> <p>император, тем временем, уже поднимался обратно на трон. он двигался медленно, лениво, как сытый хищник, который знает, что его воля будет исполнена, и ему не нужно торопиться. он поднялся на возвышение, опустился на трон, откинулся на спинку, и лишь затем, уже сидя, лениво махнул рукой куда-то за голову урауме, указывая на похитителей.</p> <p>его голос прозвучал холодно и спокойно, как приговор, который не подлежит обжалованию:</p> <p>— казнить их.</p> <p>урауме зажмурилась, чувствуя, как последняя надежда покидает её. она не знала, казнят ли её вместе с ними.</p> <p>или же ей уготована участь хуже смерти.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:19:20 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1845#p1845 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1843#p1843 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>Его пальцы жгут. Раскаленным железом, химическим ожогом — прямо сквозь плотную ткань. На жалкие миллиметры выше дозволенного. За гранью любых приличий.<br />Пэнси не отстраняется. Не бьет по рукам. Хотя должна бы. Замирает, точно гончая перед прыжком, впитывая чужеродную, наглую пульсацию тепла на своем бедре. Хватка Тео грубая, почти собственническая. Это бьет по оголенным нервам сильнее любого заклинания.<br />Внутри — выжженная земля и пепел. Малфой нажал на кнопку сброса, стерев в труху достоинство, будущее, весь её гребаный мир, а Теодор сейчас увлеченно ковыряется в воронке от взрыва, надеясь найти хоть что-то живое. Придурок. Там только проклятие. И оно отравит его до костей.<br />Его слова хриплые, горячие, пропитанные никотином и чем-то осязаемо приторно-сладким, оседают на коже липкой пленкой тягучего меда.<br />Настоящую. Просит показать себя настоящую.<br />Она едва сдерживает каркающий, безумный смешок, рвущийся из изодранной спазмами глотки. Никто в этом блядском замке не захочет видеть её настоящую, если узнает, что там на самом деле. Стоит сорвать фасад, и они все захлебнутся. За её снисходительной улыбкой прячутся вовсе не милые котята, — клубок черных гадюк, скорпионий яд и битое стекло, перетертое в пыль. Так будет более точно.<br />Но если Нотт так отчаянно просит яда, она наполнит ему кубок до краев.<br />Пэнси решает ускорить таймер.<br />Она не делает шаг назад. Наоборот. Вспарывая кислород, шагает вперед, буквально врастая в Тео. Стирает дистанцию до абсолютного, удушающего нуля. Её грудь тяжело вздымается, касаясь его груди, а в глазах цвета изумруда пляшут черные искры абсолютного концентрированного безумия.<br />— А зачем нам куда-то идти?&#160; — её шепот звучит как приговор. Низкий, вибрирующий, тягучий, пропитанный патокой и дозой смертоносного зелья.&#160; — Прятаться по темным углам — удел трусов, грязнокровок и тех, кому есть что терять.<br />Поднимает руки. Медленно, хищно, почти ритуально. Темный маникюр скользит по грубому сукну его мантии, находит край рубашки. Пэнси не ластится послушной куклой. Она вторгается.<br />Её ледяные пальцы забираются под ткань, обжигаясь о его разгоряченную кожу. Гладят самый низ у ремня. Вверх по животу, к ребрам, пересчитывая их с маниакальной точностью. Она чувствует, как вздрагивают его мышцы, как бешено бьется его сердце. Чужая жизнь под её руками. Пэнси впивается в него ногтями — жестко, безжалостно, оставляя на спине багровые полумесяцы. Царапает так, чтобы выступила сукровица, чтобы он запомнил каждый миллиметр её прикосновения.<br />Не ласка. Попытка разорвать саму себя через него. Сделать больно, чтобы заглушить ту агонию, что выгрызает ей внутренности. Каждый её жест кричит о Драко. Она оскверняет себя, превращает свое тело в грязный инструмент мести, чтобы Малфой, если когда-нибудь узнает, подавился собственной гордыней. Она стирает платинового ублюдка суррогатом имени Нотта.<br />Её губы — влажные, искусанные, горящие от недавнего поцелуя, скользят по его челюсти. Пэнси вдыхает чужой запах вновь. Не Драко. Всё не так. Неправильно. Но от этого извращенного диссонанса кроет еще сильнее.<br />Она прижимается ртом к тонкой коже на его шее, прямо над пульсирующей веной. И смыкает зубы.<br />Кусает до животного рыка, до солоноватого, металлического привкуса крови на языке. Выбивает из него стон, втягивает кожу, намеренно, расчетливо оставляя уродливый, темный, лилово-багровый засос на самом видном месте. Гематому. Печать Паркинсон. Клеймо, которое он не сможет свести ни одним простым заклинанием до самого утра. Пусть все видят. Пусть Малфой видит.<br />Кусает, а после зализывает, словно моля о прощении. Поднимается к губам. Его вкус — уже знакомый, дробит её по кускам. Разрывает на мелкие части, вспарывая изнутри — до сердечной артерии и митрального клапана.<br />В этот момент Пэнси балансирует на самом краю обрыва. Еще секунда — рухнет вниз, позволит повалить себя на мерзлую, сырую землю прямо здесь, под корнями чертового старого дерева. Позволит задрать юбку, дрожащими пальцами вцепится в его брюки, путаясь в застежке. Позволит боли физической перекрыть душевную гниль. А потом будет стонать. Громко, надсадно, срывая голос в криках. Чтобы больше, глубже. Блядь, сильнее, Нотт, неужели нельзя еще сильнее?! Чтоб до искр в глазах. Оглохнуть, ослепнуть, захлебнуться в подступающем оргазме.<br />Она жаждет этого падения. Жаждет стереться в ноль, расщепиться на атомы в его руках.<br />Но стекло внутри вдруг издает отвратительный, оглушающий хруст.<br />Иллюзия рассыпается. Острая вспышка осознания бьет под дых хлестче Круциатуса.<br />Он — не Драко. А она — не дешевая подстилка, чтобы искать утешения на дне первой попавшейся пропасти.<br />Тепло, которое Пэнс искала в Тео, вдруг оборачивается липкой, тошнотворной грязью. Жалость к себе — самое убогое чувство на свете. А использовать Нотта как пластырь на рваную рану означает признать свое абсолютное, бесповоротное поражение. Признать, что Малфой её уничтожил.<br />Ну уж нет.<br />В ту же секунду, когда напряжение достигает абсолютного апогея, она отшатывается.<br />Выдергивает руки из-под его рубашки так, будто обожглась о раскаленный свинец. Толкает в грудь, разрывая контакт, сбрасывает его пальцы со своего бедра.<br />Воздух между ними мгновенно промерзает. Градус падает ниже абсолютного нуля.<br />Пэнси выпрямляет спину. Позвоночник встает на место со стальным лязгом. Пространство схлопывается. Глаза, секунду назад горевшие безумием, помноженным на двое, теперь смотрят на него с пустой, ледяной скукой. Две стекляшки, в которых нет ничего, кроме отражения самого Нотта.<br />Она медленно, демонстративно одергивает юбку. Поправляет воротник мантии изящным движением тонких пальцев.<br />— Ты, кажется, перепутал меня с кем-то другим, Нотт, — слова виснут в воздухе, колют январским морозом. Голос ровный. Мертвый. Губы кривятся в той самой фирменной, высокомерной усмешке.<br />Она стирает тыльной стороной ладони чужеродный вкус со своих губ. Медленно, практически театрально, слизывает каплю его крови со своего клыка.<br />— С чего ты вообще взял, что я позволю тебе таскать меня по кустам, как какую-то пуффендуйскую шлюху?&#160; — издает короткий, лающий смешок, в котором нет ни грамма веселья. Только злой, едкий цинизм.&#160; — Показать себя настоящую? Ты уже видел. Я беру то, что хочу, и выбрасываю, когда мне становится скучно. А с тобой, Тео&#8230;&#160; — она скользит взглядом по багровому пятну на его шее, удовлетворенно отмечая дело своих рук, — мне уже смертельно скучно.<br />Пэнси делает шаг назад, окончательно выходя из его личного пространства. Холодный ветер бьет в спину, вымораживая следы его пальцев на её теле. Внутри всё воет и кровоточит. Сука, внутри болит.<br />— Твоя свобода воняет маггловской грязью и комплексами обиженного сыночка, — бьет по больному, точно и безжалостно, проворачивая нож в ране, о которой он сам ей только что рассказал. Нужно убить в нем то сочувствие и понимание, которое она увидела в его темных расширенных зрачках. Пусть злится. Пусть ненавидит. Что угодно, только, пожалуйста, пусть засунет свою сраную жалость подальше в глотку. — Мы не свободны. И никогда не будем. Так что спрячь свой юношеский максимализм обратно в штаны.<br />Контраст между хрупкой, почти фарфоровой фигурой и ядовитой желчью, что льется из её рта, чудовищен.<br />— А теперь, — Паркинсон небрежно протягивает руку, щелкая пальцами требовательно и властно, — доставай сигареты. И давай без обид. Нам это не нужно.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:10:20 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1843#p1843 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1842#p1842 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>Боль вспыхивает под ребрами, расходится под кожей некрасивыми пятнами цвета гематомы на шее Нотта, которую он не удосужился прикрыть. Серебряные звенья браслета — чертова побрякушка, стоившая как половина Косого переулка, с мерзким хрустом впиваются в тонкую кость, когда длинные пальцы Малфоя смыкаются на ее запястье грубой хваткой. Он дергает её на себя. Так потешно: хваленая выдержка Драко оказалась из дешевого стекла. Он позабыл и об аристократическом лоске, и о вылизанной репутации, которыми тщательно прикрывал свою задницу в стенах Хогвартса. Тянет резко, так, как тащат строптивую суку за ошейник, если та вздумала огрызнуться на хозяина.<br />И это до отвращения убого.<br />Пэнси не плачет и не кричит, не пытается вырвать руку, как сделала бы любая другая на ее месте. Сопротивление — индикатор слабости, а она выжгла в себе эту опцию. Паркинсон не имеет права бояться, потому выскоблила липкий страх изнутри еще до вечеринки, оставив на его месте лишь холодную кристаллизованную злобу, от которой ноет хребет.<br />Она поддается рывку. Бедра скользят по гладкой кожаной обивке, а шпилька туфли с противным скрежетом едет по полу. До момента, пока не натыкается плечом на Нотта. Драко наверняка уже решил, что она будет искать защиты от его гнева, прятаться за чужой спиной. Какая невообразимо трогательная хуйня. Спасать здесь нужно не её.<br />И она подыгрывает. Вместо того чтобы отшатнуться, прижимается к чужому боку, пальцы ложатся прямо на бедро Тео. Чуть сжимает ладонь, сминая плотную ткань его брюк. Интимный, откровенно провокационный жест в присутствии всего факультета. Пусть они и не видят, но видит он. Это главное.<br />Глаза Драко почернели, зрачок заполнил радужку почти целиком. Воздух между ними пропитался смесью дорогих духов, алкоголем и ревностью, которую Малфой сам себе вряд ли простит. Она знает, чего он ждет&#8230; ох уж это больное ожидание того, что она сейчас сломается пополам. Начнет оправдываться, скулить, дрожать под его гневом, как нашкодившая малолетка. Он ждет ее покорности, потому что привык её получать.<br />Не в этот раз.<br />Она смотрит на него, не отводит взгляда. Унижение осело в венах едкой кислотой. Тот день выжег на ее гордости клеймо, когда выплюнул слова, словно она действительно была никем. Забрал право быть равной, низведя до уровня удобной пустышки.<br />Обида проросла в ней терновыми ветвями, вспарывая легкие шипами при каждом вдохе. Пэнси подстраивалась, гнулась под его настроение, терпела закидоны, вечную, сука, отстраненность. Идеальная декорация для его идеальной жизни. А он её выбросил. И теперь злится? Теперь смеет распускать руки, потому что &quot;его девочка&quot; посмела огрызнуться? Блядский цирк.<br />Краем глаза она цепляет Забини. Блейз с его тошнотворным нейтралитетом. Сидит чуть поодаль, тянет пойло из стакана. Немой упрек бесит. Он всегда предпочитает оставаться чистеньким. Молча осуждает токсичную возню. Строит святого, пока прячет свою грязь глубже. О, Пэнси знает. Все знают. Сколько там отчимов Блейз похоронил? Семь? Восемь? Его мать проложила себе дорогу в высший свет по трупам, вытрахала из старых богатых идиотов все их галеоны, чтобы сыночек сейчас мог сидеть здесь, закидывать ногу на ногу и смотреть на Пэнси с блядским порицанием. У Блейза пальто белое только потому, что его мамаша регулярно отстирывала его в крови своих мужей. Пошел он нахер. Они все здесь вымазаны в одном дерьме, просто у кого-то одежда подороже.<br />А Тео сидит расслабленно, едва ли среагировал на её выходку. От него несет табаком и полнейшим, разрушительным пиздецом. Нотт — сломанный, наглухо отбитый придурок. Они оба это знают. В нем нет ни спасения, ни благородства. Он просто удобная спичка, которую она подожгла, чтобы устроить этот пожар. Без иллюзий. Теодор дал ей инструмент, чтобы у Драко сорвало крышу. И он блестяще сыграл свою роль.<br />Но сейчас плевать и на Нотта с его саморазрушением, и на Забини с его мамашей-убийцей. Сейчас есть только Драко, тяжело дышащий ей в лицо и ее собственная ярость.<br />Он уже проиграл. Расписался в своей слабости, позволив эмоциям взять верх.<br />Левая рука плавно опускается на столешницу. Пальцы мажут по полированному дереву, натыкаются на пустой стакан, отодвигают его и нащупывают прохладное стекло бутылки. Одно выверенное движение. Естественная неловкость. Никто не усомнится.<br />Чуть заваливается корпусом вперед. Р-раз. И тяжелая бутылка с мерзким мокрым звуком поворачивается в сторону Драко. Терпкая бордовая жижа выплескивается за край стола. Вино попадает на брюки, туфли, впитывается в ткань, оставаясь на ней грязным темным пятном.<br />Время вязнет в липкой рубиновой луже. Музыка превращается в глухой неразборчивый гул. Где-то позади испуганно давится воздухом Дафна, слышится звон бьющегося стекла — кто-то выронил бокал.<br />А Пэнси та-ак глубоко насрать.<br />Она не отстраняется. Использует его ступор, секунду, когда его мозг отказывается переварить масштаб пиздеца. Наклоняется ближе, ее губы почти касаются его лица. Выдыхает слова прямо ему в приоткрытый рот.<br />— Посмотри на себя, — шепчет ровно, — вцепился в меня, как Уизли в последнюю монету.<br />Делает паузу. Ждет, пока оскорбление дойдет до него в полной мере.<br />Он ждал пожара, а получил обморожение.<br />— Где же твои хваленые манеры?<br />Медленно, с издевательской садистской неторопливостью опускает взгляд вниз — на расплывающееся влажное пятно, портящее его безупречный вид. Её губы плывут в мягкой улыбке.<br />— Какой неловкий... Стоило быть осторожнее, милый.<br />Не выдергивает руку. Вырываться и бежать — для жертв. А она больше не жертва. Поднимает левую ладонь и накрывает его. Отрывает один палец за другим, с показательной брезгливостью разжимает хватку.<br />Освободившись, поднимается и отступает на шаг. Встряхивает кисть. Кожа горит там, где остались следы его пальцев. Она не прячет их. Наоборот, оставляет на виду. Пусть весь гребаный серпентарий смотрит, как вырисовываются на коже свежие синяки.<br />Паркинсон разворачивается. Спина ровная. Каблуки звонко бьют по каменному полу. Пэнси уходит, не оборачиваясь. Оставляет его стоять&#160; посреди чужого веселья с липким, воняющим вином пятном, с выставленным на всеобщее обозрение бессилием. Эта партия проиграна им всухую. И теперь ему придется очень, очень долго глотать острые осколки ее гордости. Пока не вспорет ими глотку, захлебнувшись в едкой желчи и крови.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:06:48 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1842#p1842 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1840#p1840 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>обжигающе горькая жидкость скользнула по языку, вызвав рефлекторный спазм в горле. урауме дернулась инстинктивно назад, закашлялась, чувствуя, как сакэ растекается по пищеводу, словно царапая ее изнутри, заставляя глаза слезиться. мужчины в их деревушке, что собирались по вечерам сперва то у одного соседа, то у второго, пили это пойло с таким довольным видом, будто это был самый сладкий нектар. теперь же она знала наверняка — они либо безумцы, либо их глотки настолько огрубели, что больше не способны воспринимать вкусы.</p> <p>— ну как, малец? теперь понимаешь, что зря отказывался? — до неё донесся заплетающийся голос одного из стражников и довольный смех второго. урауме просто мотала головой, пытаясь отстраниться от противной бутылки, которую мужчины все еще держали у губ ребенка, явно не собираясь так просто оставлять «мальчишку» в покое. она слышала их грубый хохот и чувствовала, как ноет еще не зажившее плечо от чужой губой хватки. и когда она уже почти смирилась с тем, что сейчас её заставят пить до потери сознания, пьяные голоса резко стихли.</p> <p>сжимающая плечо тяжелая ладонь разжалась. урауме подняла взгляд, всё ещё сглатывая привкус горечи, и замерла.</p> <p>перед ней стоял тот самый господин. тот, кто был на рынке. тот, кого она искала.</p> <p>в тусклом свете масляных фонарей его фигура казалась ещё более внушительной, чем днём. четыре руки, сложенные на груди, отбрасывали причудливые тени, а алые глаза смотрели на неё и стражников сверху вниз с ледяным, почти скучающим спокойствием человека, который не видит перед собой никого, кто мог бы составить ему достойную компанию. урауме невольно втянула голову в плечи, ощутив себя еще более маленькой, чем была. но она была не единственной, кто почувствовал себя ничтожным.</p> <p>двое стражников, которые всего мгновение назад так бесцеремонно пытались влить в неё сакэ, сейчас напоминали нашкодивших псов, застигнутых хозяином на месте преступления. их плечи, такие широкие и мощные, вдруг сгорбились, головы вжались в плечи, а взгляды заметались по сторонам, не смея встретиться с алыми глазами. казалось, что они в один миг потеряли половину своего роста и всю свою былую самоуверенность. но напряжение длилось недолго. видимо, хмель, всё ещё бурливший в их крови, не позволял страху взять верх окончательно. один из них издал нервный, сбивчивый смешок и, пятясь к выходу из сада, замахал руками, оправдываясь. они смеялись — натужно, громко, сбивчиво, — будто пытаясь убедить не столько господина напротив, сколько самих себя, что ничего предосудительного не случилось, напоследок еще раз одобряюще похлопав «мальчишку» по спине.</p> <p>урауме не успевает открыть рта, когда пальцы сжали её подбородок снова, заставляя запрокинуть голову. в этот раз она не сопротивлялась, только поджала губы, стоически выдерживая пристальный изучающий взгляд. капельки сакэ блестели на её нижней губе, но она качнула головой, отрицая, что выпила много. это было почти правдой — всего несколько глотков, прежде чем вмешался он. хотя и этого оказалось достаточно, чтобы понять — горький алкоголь явно не для нее. и почему все выглядят такими счастливыми, когда пьют его?</p> <p>сильная рука сомкнулась на локте, и её буквально оторвали от земли, вдавив спиной в холодную стену. от удара из лёгких вырвался короткий, испуганный выдох. а затем — рывок, и она споткнулась, едва поспевая за быстрым шагом мужчины, который тащил её через двор. дверь в подсобку открылась с противным скрипом, и урауме, не удержавшись на ногах, шлёпнулась на пыльный деревянный пол. в нос ударил запах сухой травы, старой древесины, ржавого железа и мышей.</p> <p>она слушала его голос. глубокий, с металлическими нотками. он возвышался над ней, и урауме могла лишь различать его массивный силуэт, закрывающий собой тусклый лунный свет в оконце. когда господин спрашивает ее про попытку «поживиться» на празднике, «мальчишка» спешно качает головой снова, прижимая к груди свою потрёпанную старую сумку.</p> <p>— нет! — голос ребенка дрожал, но он пытался говорить чётко, чтобы ему поверили. — я не&#8230; я не воровал! я пришел&#8230; я хотел убедиться&#8230; — она запнулась, разглядывая перед собой его огромную фигуру. — я хотел убедиться, что вы живы, господин!</p> <p>её слова повисли в тишине. она слышала только стук собственного сердца, отдающийся в висках, но продолжила говорить:</p> <p>— это слуги&#8230; меня приняли за слугу, — затараторила она, боясь, что ее перебьют раньше, чем она успеет все объяснить. — а потом наткнулась на этих солдат. они подумали, что я сбежал с кухни. я не хотел никого беспокоить, я не знал, что тут праздник&#8230;</p> <p>ее спешная речь обрывается, когда ворот грубой ткани сдавил горло, мешая дышать. урауме рефлекторно встала на цыпочки, пытаясь ослабить давление, и теперь стояла перед господином, почти касаясь носом его груди. она смотрела в его глаза, пытаясь найти в них хоть каплю шутки, но там была только ледяная серьёзность.</p> <p>найдётся ли хоть кто-то, кто станет оплакивать тебя?</p> <p>урауме замерла.</p> <p>вопрос повис в воздухе. она знала, что вся деревня выдохнет с облегчением, узнав о гибели ребенка. для них она была сглазом, наказанием богов. её вспомнят разве что в злых речах, когда на следующий год вдруг погибнет урожай — «это всё из-за него, проклятый, не даёт покоя даже мёртвый».</p> <p>в её взгляде повисла усталая обречённость. слишком тяжелый и осознанный взгляд для такого юного ребенка. она смотрела на мужчину, и в её глазах отражалась вся её короткая жизнь, полная боли и отчуждения. она подумала о матушке. единственном человеке, который заплачет. но надолго ли? её болезнь всё равно сжигает её изнутри. урауме не была уверена, что они обе протянут до конца этого года.</p> <p>— только матушка&#8230; — едва слышно прошептал «мальчишка», и голос прозвучал настолько тихо, что она сама не была уверена, произнесла ли это вслух.</p> <p>она почувствовала на себе очередной внимательный взгляд, а затем чужое дыхание коснулось её уха. от следующих слов у неё по спине пробежал холод, и урауме поперхнулась воздухом. замерла, чувствуя, как страх сковывает её тело: она не понимала, что он имеет в виду. она чего-то «стоит»? зачем она императору?</p> <p>голос мужчины стал ещё тише, пока он хладнокровно рассказывал о том, что ждёт ребенка в катакомбах императора. она не знала, что такое «печати», и его упоминание о «сложенных руках» вызвало в ней лишь искреннее непонимание. но урауме представила себя, запертую в сырой яме, без рук, без ног, с вырванным языком. она не сможет говорить. не сможет убежать. она просто будет лежать, превратившись в безмолвный, беспомощный кусок плоти.</p> <p>глаза урауме расширились от ужаса. впервые она осознала, что может быть не просто убитой, а превращённой в живой экспонат. и это было хуже любой смерти.</p> <p>она хотела сказать что-то, попросить о пощаде, но слова застряли в горле, превратившись в жалкий, сдавленный писк. но внезапно хватка ослабла. «мальчишку» грубо оттолкнули, и урауме шлёпнулась на колени.</p> <p>— если ещё раз попадёшься мне на глаза, я убью тебя.</p> <p>прозвучал удаляющийся голос, и в нём не было ни капли колебания. просто констатация факта.</p> <p>а затем урауме услышала металлический звон. несколько блестящих кружочков откатились в сторону, тускло сверкнув в лунном свете. она перевела взгляд вниз и увидела небольшой холщовый сверток, из которого высыпались золотые монеты. настоящие золотые монеты.</p> <p>она не верила своим глазам.</p> <p>медленно, словно в забытьи, протянула руку и сгребла холодные монеты в ладонь. такого веса в её руках никогда не было. этого хватит на многое: на лекарства, на еду, на тёплые одеяла для матушки, на месяцы спокойной жизни, без голода и отчаянных краж.</p> <p>когда дверь открылась, и мужчина шагнул наружу, урауме, прижимая к груди сокровище, которое он ей бросил, подняла голову. слёзы душили её, но это были не слёзы боли или страха. это были слёзы благодарности, изумления и какой-то детской, трепетной надежды.</p> <p>она всё ещё не знала его имени. но в этот момент он был для неё не просто «господином». он стал её спасителем. дважды.</p> <p>и когда силуэт мужчины почти скрылся в ночной тьме, урауме словно очнулась от оцепенения. она шумно втянула носом воздух и, пытаясь перекричать гул праздника, доносившийся из главного дома, выкрикнула в ночь:</p> <p>— господин! спасибо вам! великое вам спасибо!</p> <p>голос её, детский и звонкий, немного дрожал, но в нём слышалась искренняя, чистая благодарность.</p> <p>— берегите себя! — добавила она, прижимая к себе мешочек ещё крепче. она помнила, как его уводили солдаты на рынке. помнила, как накинули ему на голову мешок. она знала, понимала, что он, как и она, находится в опасности. — будьте осторожны, пожалуйста!</p> <p>слова утонули в ночи — она не знала, услышал ли он её.</p> <p>урауме опустила взгляд на монеты, блестящие в её перепачканной ладони. впервые за долгое время где-то в груди, там, где обычно разрасталась колючая льдинка отчаяния, стало немного теплее.</p> <p>если выживет, она обязательно отплатит ему за эту доброту.</p> <p>когда-нибудь.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:03:11 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1840#p1840 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1839#p1839 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>я никогда не задумывался над тем, когда это началось, когда привычное мировоззрение начало гнить и разлагаться, заражая мой ум новой фатальной философией, вкладывая в голову чуждые до этого принципы. в какой-то момент саморазрушение достигло пика, и я понял, что возврата к прошлой жизни нет. все что окружало меня раньше, стало чуждым, инородным. как будто я заснул, чувствуя себя заболевающим, а проснулся уже бесповоротно больным. человеком, потерявшим контроль над собой, магом, который должен принять нового себя, чтобы выжить и не сойти с ума, продолжая все глубже погружаться в этот страшный процесс саморазрушения.</p> <p>я боялся вопросов, возникающих в изможденном разуме, но еще больше боялся ответов на них.</p> <p>почему разочарование так глубоко проникло в меня, мгновенно разрушив и распяв мою личность на алтаре собственных убеждений, которые казались незыблемыми с первого дня в техникуме? почему невинные люди должны были заплатить кровью за мое перерождение?</p> <p>хотя, думаю, нанако и мимико вряд ли когда-нибудь задавались такими вопросами — все становится куда проще, когда твоя жизнь находится на грани и зависит от решения одного шамана. масамичи, да и вся верхушка магического мира тоже, вероятно, не задумывались над причинами, просто безапелляционно вписывая меня в ранг опасных преступников.</p> <p>а что касается годжо&#8230;</p> <p>в своей обычной манере, избегая спросить по-настоящему важное (почему ты оставил меня одного?), боясь показать свои истинные чувства (почему ты не взял меня с собой?), не решаясь обнажить то непонимание и страх, которые я отчетливо видел в его глазах&#8230;</p> <p>годжо предпочел прикрыться дешевой моралью, вдруг озаботиться судьбами людей (как будто не все равно).</p> <p>лицемерие так заразно?</p> <p>или действительно не смог принять то, что мне пришлось сделать?</p> <p>смешно, но правильный вопрос задала только шоко (почему ты пустил под откос свою жизнь? наши жизни?). и мне так легко было ей ответить, выдать новую ложную правду, окончательно принять ее, а потом озвучить сатору.</p> <p>этот единственный правильный вопрос мог бы изменить все. ответ на который я старательно избегаю, ведь он мог сломать и его жизнь.</p> <p>все что произошло со мной (с нами), так несправедливо.</p> <p>это чувство жжет меня изнутри даже сейчас, хотя прошло столько времени. оно извратилось в уродливую болезненную неприязнь, пропитанную ненавистью и злобой, заточенными в постоянном ощущении чуждости обоим мирам. но внезапно один из них стал для меня менее лицемерным и более понятным. управляемым. и мир магов отошел на второй план, уступая место обычному человеческому.</p> <p>в нем можно стать диктатором, тираном мессией. главное — не нарушай правила, не пытайся переписать установленные устои магического мира и тебе позволят быть для людей кем угодно. сначала ты маг, переставший притворяться, и поддерживать навязываемую идеологию, а потом самопровозглашенный пророк, из прихоти подталкивающий людей к насилию. я не вижу разницы между ценностью и уродством слабых. эти немощные обезьяны, неспособные защитить себя, почему-то решили, что они высшая ступень развития. они препятствуют собственной эволюции, обеспечивание выживание вида за счет тех, кто обладает магическими способностями.</p> <p>жалкий, парадоксальный мир, где слабые правят сильными, существовать в котором я отказался.</p> <p>&lt;...&gt; на сегодняшней проповеди как никогда много разношерстных прихожан (я не вижу, но чувствую их вонь даже в закрытой наглухо комнате): обычные зеваки, привлеченные любопытством, новоприбывшие страдальцы, обремененные своими трудностями, и мои верные фанатичные последователи. все они, доведенные до отчаяния, измученные и сломленные, в своей искаженной преданности с таким облегчением пришли отдать мне на откуп свою мораль. я забрал их боль, наделил их существование смыслом, пусть и чудовищным, обменял их бессилие на слепую благодарность, и теперь по моему желанию одна обезьяна может убить другую, и это будет благом.</p> <p>до начала еще больше получаса, но главный зал уже практически заполнен, я слышу, как организаторы суетятся, стараясь разместить всех желающих, и как возбужденные голоса сливаются в единый утробный звук. их предвкушение просачивается в комнату, оно липкое, жаркое и требовательное — они жаждут увидеть меня, хотят, чтобы я стал для них спасителем и пророком.</p> <p>они стекаются в мой храм со всей страны, несут свои никчемные жизни, свои жалкие сбережения, свои разбитые надежды — все чтобы сложить к моим ногам.</p> <p>благолепие — шепчет сознание нужное слово. и я невольно морщусь. да, именно так они называют это. священный трепет божественного присутствия. удушающий кокон из чужих ожиданий и голодной веры.</p> <p>от этой мысли к горлу подкатывает тошнота. здесь душно. буддийское церемониальное облачение оттягивает плечи, и я с трудом, но аккуратно расправляю каждую складку, как делал это бесчисленное количество раз. осталось лишь позвонить девочкам — их всегда пугает большое количество людей (не-магов), и каждая паства проходит как болезненное испытание. несмотря на мои неоднократные предложения остаться дома, страх потерять меня неизменно оказывается сильнее страха перед толпой, которая в любой момент может превратиться в разъяренное стадо.</p> <p>рука останавливается на полпути к телефону.</p> <p>пространство вокруг меняется стремительно и бесповоротно, как будто кто-то одним движением устранил все посторонние звуки. и этим «кто-то» был годжо сатору. сначала я ощутил его ауру, спокойную и сдержанную (из вежливости или опасения?), а затем защитные проклятья разразились панической какофонией, запоздало оповещая о чужаке. о шамане. сильнейшем маге.</p> <p>я медленно протягиваю руку к телефону, и ограничившись лишь забавным смайликом в сообщении, возвращаюсь к завершающему штриху своего приготовления — аккуратно подвязываю темную юкату легким кашаем, украшенным золотой вышивкой в буддистском стиле.</p> <p>с момента нашей последней встречи, кажется, прошла вечность. все это время я сознательно, с холодной решимостью вытравливал из памяти образ сатору, топил его в рутине повседневных дел, заваливал воспоминания новыми трупами, вымарывал кровью, стирал новой идеологией эту нездоровую привязанность. искусный самообман в фальшивой обертке нового мировосприятия, в котором годжо сатору не было места. не должно было быть.</p> <p>но все летит к чертям в одночасье, стоит ему снова появиться в моей жизни. меня накрывает осознание, что сейчас я действительно увижу его, и вся эта тщательно выстроенная броня, весь «новый гето сугуру», вся многотысячная паства — все это рассыпается в прах.</p> <p>я убедил себя, что справился. что эта страница перевернута, да и вся книга сожжена дотла.</p> <p>что я забыл его.</p> <p>но сатору пришел.</p> <p>он здесь.</p> <p>и я понятия не имею, рад я этому или раздавлен окончательно.</p> <p>комната наполняется шумом, когда годжо входит внутрь и тут же захлопывает тяжелую металлическую дверь, отрезая нас от гомона толпы.</p> <p>&#8211; ты забыл постучать, сатору, — голос звучит ровно, даже буднично, с легкой теплотой (как раньше), но я чувствую, как все внутри сжимается в ледяной ком.</p> <p>годжо выглядит до абсурдного обычным, хоть и немного изможденным, но все в той же невыносимой манере ведет себя так, как будто мир — его игровая площадка, а правила приличия — что-то за гранью его понимания. с напускным интересом рассматривает полки, морщит нос в ответ на запах благовоний, и кажется уже готов выдать едкую колкость по поводу моего наряда.</p> <p>но я чувствую еще кое-что — внутреннюю тревогу, напряжение, тщательно скрываемые за напускным спокойствием и фамильярностью, и невольно улыбаюсь от осознания, что все еще могу считывать сатору как раньше.</p> <p>&#8211; я всегда рад видеть старого друга. странно, что ты так долго оттягивал визит, или сильнейшему магу нужно особое приглашение?</p> <p>мы разыгрываем дешевую пьесу, словно в школьном театре, выдавая заученные чуждые фразы. но лучше так, чем отвечать на его вопросы, рискуя столкнуться с тем самым, на который я не смогу ответить, не утопив себя в собственной лжи.</p> <p>годжо подходит слишком близко, и я осознаю, что не могу оторвать от него взгляд. все, что произошло со мной, с ним (с нами), становится таким далеким, несущественным и поверхностным, и единственное что имеет значение сейчас — это его присутствие рядом. я чувствую его ауру, могу протянуть руку и ощутить тепло его тела через одежду. малодушно хочу признать, что скучал и по-настоящему рад его видеть, но знаю, что на моем лице не отразилось ни единой эмоции — слишком хорошо я отточил навык лживого лицедейства в своих нескончаемых паствах.</p> <p>&#8211; я бы сказал, что все мое время твое. но... — делаю паузу и улыбаюсь своей самой дружелюбной улыбкой, той которую подобострастно ловят обезьяны, жадно внимающие каждому моему слову. улыбкой, насквозь пропитанной кровью и фальшью. я не хотел быть перед сатору таким, но у меня не было иного выбора. да и не хотел бы иначе.</p> <p>&#8211; через полчаса мне нужно предстать перед своими почитателями. надеюсь, ты не планировал романтическое свидание на весь день с задушевными беседами и рефлексии о прошлом.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 07 Sep 2026 16:01:48 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1839#p1839 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1829#p1829 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:500px"><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 16px"><strong><abbr title="уильям биркин">WILLIAM BIRKIN</abbr></strong> &#10039;</span> <span style="font-size: 14px">resident evil</span><br /><span style="font-size: 10px"><a href="https://altcross.ru/viewtopic.php?id=11&amp;p=2#p354213" rel="nofollow" target="_blank">акция: нужные</a></span></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/614026.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001b/b9/7f/2/614026.png" /></span></p></td><td></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:500px"><p>он первым покинул зал собрания, дверь за ним закрылась с грохотом.<br /><strong></strong><br /><span style="font-style: italic">ваши расчеты весьма сомнительны.</span><br /><strong></strong><br />он шел по коридору и звук его тяжелых шагов отражался от стен гулким, зловещим эхом. свет люминесцентных ламп был слишком ярким, слишком чистым и слишком холодным, он, словно насмехаясь, подчеркивал напряжение как внешнее так и внутреннее: бледное лицо, взмокшие волосы, дрожащие руки с яростью сжимающие папку с отчетом. он смял ее еще <span style="font-style: italic">до</span> собрания, пока репетировал речь, <span style="font-style: italic">во время</span> — когда джеймс маркус решил самоутвердиться за его счет <span style="font-style: italic">и после</span>, когда ненависть росла в груди, не позволяя дышать. он с силой сжимал бумаги до побелевших костяшек, отчаянно стараясь успокоиться и вернуть себе хотя бы толику привычного хладнокровия.<br /><strong></strong><br /><span style="font-style: italic">погрешности.</span><br /><strong></strong><br />это слово, так небрежно сорвавшееся с губ маркуса, врезалось в память словно раскаленное клеймо, оставив после себя глубокий болезненный рубец. <span style="font-style: italic">погрешности.</span> уильям повторяет это слово раз за разом, гоняет его во рту с отвращением, словно многократно пережеванное мясо.<br /><strong></strong><br /><span style="font-style: italic">уильям, я понимаю ваше рвение...</span><br /><strong></strong><br />его голос все еще звучал в голове — насмешливый, мягкий, наполненный тем снисходительным терпением от которого уильяма выворачивало наизнанку.</p> <p>вернувшись в свой кабинет, он с ненавистью захлопнул за собой дверь, не желая никого видеть и слышать; швырнул смятую папку в сторону и та, распахнувшись, разлетелась на десяток листов, которые медленно падали на пол, словно осенняя листва. его дрожащая рука вцепилась в галстук и рывком распустила узел, следом отлетела пуговица с рубашки, когда он потянул ее в сторону — воздуха не хватало, в груди теснило, а горло саднило болью.</p> <p>— ублюдок, — выдохнув, уильям сорвался на хрип, он подошел к столу, сжимая зубы так сильно, что челюсть начала ныть; мышцы сводит, он чувствует как скрипит эмаль, как внутри все сжимается, клокочет; его ненависть рвется наружу, прорываясь костлявыми, когтистыми руками сквозь грудную клетку.</p> <p>— он назвал мои методы сомнительными, сказал, что я тороплюсь, а спенсер... просто сидел и кивал, кивал, соглашаясь с этим идиотом! — прорычал уильям, обращаясь в пустоту, его голос дрогнул и по кабинету прокатился нервный смешок, — а этот его... снисходительный тон? всем своим видом показывает что я для него все еще ребенок, но это далеко не так! — он резко замолкает, замирая лишь на мгновение, когда на глаза попадается их общая коллективная фотография. джеймс стоит впереди, улыбается, пока уильям стоит позади, скрытый тенью своего наставника.</p> <p>— сегодня ты унизил меня... и это сошло тебе с рук! — резкий удар по столу, кружка с давно остывшим кофе подпрыгивает и падает, разливая содержимое на клавиатуру; уильям сгребает все со стола и многочисленная утварь, включая мониторы и ноутбук летит на пол, — не смей думать, что я останусь в твоей тени навсегда! настанет день и ты...&#160; <span style="font-style: italic">ты пожалеешь...</span></p> <p>три размеренных удара: тихие, вежливые, тактичные — уильям едва услышал их сквозь гул собственной крови в ушах; он резко обернулся и нахмурился, смотря на дверь. в кабинете воцарилась тишина, уильям знал <span style="font-style: italic">кто</span> стоит за дверью, чувствовал нутром.</p> <p>стук повторился, но уже чуть громче.</p> <p>уильям ощутил новый прилив раздражения, немая ярость струилась по венам, обжигала. он быстро подошел к двери и рывком распахнул ее, встретившись взглядом с глянцевой поверхностью очков напротив — увидев в них свое отражение, уильям сбился с дыхания: изможденный, бледный, с темными кругами под глазами и взъерошенными волосами — он напоминал пациента психбольницы, которому посчастливилось сбежать.</p> <p>— убирайся, <span style="font-style: italic">я не в настроении</span> сейчас говорить, — сухо отозвался уильям, буквально выплевывая каждое слово в лицо своего гостя.</p></td><td></td></tr></table><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пример поста;</div><blockquote><p>сначала он подумал что ему показалось: мелкие несостыковки, доклады, которые не получали дальнейшего рассмотрения и миссии, где приказы шли вразрез со здравым смыслом; эвакуация и спасение гражданских резко обесценилось, появились более важные приоритеты.</p> <p><span style="font-style: italic">но что может быть важнее человеческих жизней?</span></p> <p> [indent] не твоя зона ответственности, крис, <span style="font-style: italic">расслабься.</span><br /><strong></strong><br />но крис не мог закрыть глаза, не мог притвориться что все в порядке; сомнительных приказов под эгидой «высшего блага» становилось все больше, а информации все меньше, он получал ее дозированно, будто все еще был новобранцем; стоило им приблизиться к чему-то по-настоящему важному — операции резко сворачивались. он видел как организация, которой он посвятил столько лет добросовестной службы превращается в нечто грязное и коррумпированное. отчеты оспаривались и переписывались, бюджет уходил в тень, а связи с корпорациями которым нельзя доверять лишь укреплялись.</p> <p>когда он впервые обратился с неудобным вопросом ему дали уклончивый ответ с размытыми формулировками и предложили отпуск; тогда то он все и понял. в тот день доверие к BSAA навсегда угасло, крис потерял иллюзию того что организация спасает мир — его спасают люди, такие же упрямые как и он сам.</p> <p>осознание пришло спонтанно, в след за ним последовало понимание: если ты не можешь доверять системе, создай свою, найди единомышленников которые не предадут и не сбегут, найди тех кто устал от лжи и постоянных смертей, найди тех кто последует за тобой отстаивая общую цель в этой нескончаемой войне.</p> <p>шева аломар была первой в списке: терпеливая, расчетливая, готовая идти до конца; она одна из немногих кто может здраво оценить риски и принять правильное решение — интуиция отточенная до рефлекса. шева не просто боец, она аналитик, разведчик, диверсант — такие люди на вес золота, ее хладнокровие, дисциплина и умение работать в команде — уже половина успеха в любой операции.</p> <p>он переписывал свое письмо несколько раз — все никак не мог подобрать нужные слова; он писал сухо и по существу, писал длинно и официально, писал строго, писал по дружески — все было не то. вливая в себя очередную порцию алкоголя, он понял что боится вовсе не текста, он боится ее отказа.</p> <p>но она согласилась и крис по началу даже не поверил своим глазам. он перечитывал ее ответ снова и снова, медленно, будто боялся что буквы поплывут. ему потребовалось некоторое время чтобы привести мысли в порядок, чтобы осознать что он делает что-то правильное. он выслал ей координаты: адрес нового проживания и места встречи.</p> <p>он приехал за час до назначенного времени, занял столик у стены, заказал кофе и осмотрелся. внутри было относительно тихо и спокойно, хоть и немного тесно: шесть столиков и небольшая барная стойка из темного дерева; на стенах стилизованные фотографии города и окна, выходящие на оживленную площадь. снаружи кипит жизнь, люди снуют туда-сюда, торопятся, опаздывают — повседневная городская суета вдали от привычной опасности.</p> <p>крис делает глоток кофе, когда дверь распахивается; он сразу замечает ее, машет рукой и поднимается с места, приветственно обнимая в ответ.</p> <p>сколько лет прошло с их последней встречи? шева почти не изменилась.</p> <p>— давно не виделись, шева, — спокойно произнес крис, едва улыбнувшись, — рад, что ты пришла. он опускается на место, смотрит на нее, замечая беспокойство на ее лице. новость о слежке заставляет его нахмурится, он инстинктивно поворачивает голову, осматриваясь по сторонам; если за ней действительно хвост — это проблема.</p> <p>— а я то думал что у нас будет возможность поговорить о дальнейшем сотрудничестве в спокойной обстановке, — он тяжело вздыхает, словно подавляя раздражение и делает еще один глоток кофе — оно уже остыло и стало паршивым на вкус. </p> <p>— кому ты перешла дорогу? — он ставит чашку на стол и поднимает на нее взгляд.</p> <p>— у тебя есть с собой какое-нибудь оружие? — непринужденно интересуется крис, будто спрашивает о погоде, а после достает телефон и набирает сообщение.</p> <p>мужчина за соседним столиком и до этого казался подозрительным, к кофе он почти не притронулся, а читая газету уже несколько минут не переворачивал страницу: слишком спокоен и слишком неподвижен — это бросается в глаза на фоне всех остальных посетителей.</p> <p>— брось, — усмехается крис, — мы прошли настоящий ад, а теперь не в силах справиться с парой тройкой наемников? — он встречается с ней взглядом, а после клонит голову в бок, смотря себе за спину через плечо.</p> <p>— не думаю что кто-то осмелиться напасть на нас здесь, слишком много свидетелей, но в любом случае нужно уходить, — крис достает из бумажника несколько купюр и оставляет под чашкой, — парень за стойкой как будто нервничает, давай, скажи что мне показалось. </p> <p>юноша лет двадцати, в фартуке, на лице — вымученная, вежливая улыбка, которую он, вероятно, надевает каждый день вместе с рабочей формой. крис замечает как он дважды смотрит на телефон, проверяет время. он кого-то ждет?</p> <p>— сначала ты, — он кивает в сторону уборной, — рядом с туалетом есть черный ход, — встретимся на улице. </p> <p>— шева, — крис обращается к ней, смотрит в глаза, тон его голоса становится серьезным, — будь осторожна...</p> <p> [indent] <span style="font-style: italic">... я не прощу себя если с тобой что-то случится.</span></p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Tue, 04 Aug 2026 12:32:17 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1829#p1829 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1817#p1817 <p>сатору несколько вальяжно разваливается на деревянных ступенях, он позволяет себе улечься, вовсе не заботясь о чистоте одежды — она все равно влажная от пота, поэтому сразу отправится в стирку, как только он доберется до душевой; лениво оперевшись на локти, он запрокидывает голову, наблюдая за солнечным диском, который повис высоко в небе, безжалостно опаляя все, чего касаются его лучи; яркое солнце ослепляет даже через призму темных очков.</p> <p>во внутреннем дворе магического колледжа тихо, даже птицы не поют в такую жару. на одной из веток старого массивного клена сидит самая обычная, городская ворона — черная, лоснящаяся. сатору почти сразу ощутил на себе ее пристальный взгляд — долгий и внимательный — она изучала его своими мутными глазами, пока он уставший и изможденный после долгой дороги лениво разглядывал лазурное небо. </p> <p>крупная капля пота покатилась по виску, сатору раздраженно дернул головой, стирая ее об плечо; он загребает волосы пальцами, убирая челку со лба, снимает очки и щурится, чтобы получше рассмотреть пернатого шпиона; ворона невозмутимо продолжает сидеть, насмешливо наклонив голову в бок. </p> <p>сугуру что-то говорит, его голос не более чем фон — спокойный, ровный, медитативный — сатору не вслушивается, не разбирает слова, не отвечает; он сосредоточенно смотрит на ворону, ворона смотрит на него.</p> <p>— кто бы мог подумать что я умру в первый же день, — обращается он к птице, тяжело вздыхая, выдерживает непродолжительную паузу и продолжает, но уже чуть громче, чтобы слова обязательно достигли своей <span style="font-style: italic">цели</span>, — от жары, от жажды, <span style="font-style: italic">от унылой компании</span>, — он делает заметный акцент на последних словах и издает протяжный стон, полный подростковой драмы, а после лукаво клонит голову в бок и оборачиваясь через плечо, украдкой поглядывает на своего спутника, зная, что слова так или иначе его заденут, — <span style="font-style: italic">трагично</span>, не правда ли?</p> <p>когда он возвращает взгляд к ветке, вороны на ней уже нет.</p> <p>сатору хмурится, бегло осматривает кроны деревьев, но отвлекается когда единственный ветерок, пронесшийся по округе, предательски доносит до него запах едкого табачного дыма.</p> <p>— серьезно? — сатору приподнимается на одном локте, смотрит на сугуру исподлобья с упреком и явным неодобрением, — здесь и так жарко, нет воздуха, а ты последний отравляешь, — он размахивает рукой, брезгливо отгоняя от себя клубы сизого дыма.</p> <p> [indent]&#160; [indent] <span style="font-style: italic">он словно делает это специально.</span></p> <p> [indent]&#160; [indent]&#160; [indent] <span style="font-style: italic">проверяет меня на прочность?</span><br /><strong></strong><br />сатору замечает блеск в чужих глазах и раздражение мгновенно начинает блуждать под кожей, отзываясь колкими мурашками. он возвращает очки на переносицу — сугуру возвышается над ним, словно каменное изваяние, закрывая собой яркое солнце. этого короткого мгновения хватает чтобы лучше его разглядеть.</p> <p>сугуру выглядит чересчур спокойным, аккуратным и собранным; своими безупречными манерами он напоминает отличника — яркий пример для подражания, гордость всего магического колледжа, отрада для учителей. от одной только мысли о том, что портрет этого педанта возможно уже висит где-то на доске почета, сатору ловит волну оскорбительного пренебрежения. если это действительно так — он будет первым кто осмелится его разукрасить, привнеся в скучную студенческую жизнь новые, яркие эмоции.</p> <p> [indent] почему он <span style="font-style: italic">такой...</span></p> <p> [indent]&#160; [indent] ...<span style="font-style: italic">сдержанный и невозмутимый?</span><br /><strong></strong><br />его расслабленность отзывается жгучей досадой — сатору не верит в эту наигранную доброжелательность, он уверен — все это фальшь: его мягкий взгляд, его приветливая улыбка, и даже тон голоса — приторный и заискивающий — не более чем маска, ловко подобранная специально для него. чтобы втереться в доверие, чтобы подружиться, чтобы... стать <span style="font-style: italic">ближе.</span></p> <p>он смотрит на сугуру и чувствует как внутри закипает глухая ярость, иррациональное бешенство и беспричинная ненависть; сатору не может объяснить что происходит, он и сам не знает в чем, собственно, дело, но спокойствие сугуру действует провокационно, выжимая остатки самообладания.</p> <p>а еще эта его способность... гнусная и неправильная. <span style="font-style: italic">противоестественная.</span> </p> <p>поглощение, единение, контроль: все это так чуждо и отталкивающе, что инстинктивное неприятие почти осязаемо.</p> <p>— что за идиотская челка? — глумливо прошипел он, — она тебе не идет, — сатору переводит взгляд на запотевшую в чужих руках баночку колы; жажда невыносимая — во рту пересохло, горло саднит от каждого вдоха, а раскаленный воздух обжигает легкие. сатору вытягивает руку в небрежной попытке дотянуться до банки, но вместо этого лишь едва задевает ее подушечками пальцев. он сразу поднимает взгляд на сугуру, пытливо смотрит на него, а после грубо выхватывает банку из его руки. холодный металл приятно контрастирует с горячей кожей; сатору прикладывает банку ко лбу, вновь откидывается на ступени, и облегченно вздыхает, блаженно закрывая глаза; вода от конденсата медленно стекает по его лицу смешиваясь с капельками пота.</p> <p>немного остудив лицо, сатору садится и вскрывает банку — шипящий выдох газа в моменте кажется самым прекрасным звуком за весь этот невыносимо долгий день. кола всплеском вырывается, растекается по пальцам, попадает на брюки и тут же впитывается в ткань, на белой футболке так же оседают редкие коричневые капли, но сатору это вовсе не волнует; он делает глоток, колючая ледяная жидкость мгновенно наполняет нутро и по телу разливается ощутимое облегчение.</p> <p>— ты мой спаситель, — страдальчески простонав, сатору запрокидывает голову и дышит через рот, — так и быть, за такую услугу даю тебе купон с одним желанием, правда купона у меня нет, но это не важно, главное — используй его с умом, — сатору ставит банку рядом с собой и поднимается со ступень; он неспешно разминает шею и плечи, размахивает руками и потягивается, громко зевая.</p> <p>хоть сугуру и стоит в стороне, едкий запах табака кажется повсюду — пропитывает одежду, застревает в волосах, просачивается в кожу. сатору допивает остатки колы и оставляет банку на ступенях в усладу мухам и пчелам; он поднимает сумку на плечо и медленно подходит к сугуру, поправляя очки. приблизившись, он по-приятельски закидывает свободную руку ему на шею и приобнимает, нагло вытаскивая сигарету из его рта.</p> <p>— что за манера все в рот тянуть? — с нескрываемым упреком усмехается сатору; он бросает тлеющую сигарету на землю и тушит ее кроссовком, — поздравляю, <span style="font-style: italic">ты больше не куришь!</span> — отпуская своего собеседника, он ловко скользит рукой по его боку и просовывает ее в карман чужих брюк, выуживая пачку сигарет.</p> <p>— это тебе тоже больше не пригодится, — он крутит упаковку в руке, разглядывает, а после неторопливо сминает ее до состояния бесформенного комка: целлофановая обертка хрустит под его пальцами, а табак высыпается мелкой крошкой, сатору разжимает кулак и мятая пачка падает на землю прямо под ноги.</p> <p>— ты ведь не хочешь себе проблем? — сатору понижает голос до шепота, и наклоняется к уху своего спутника, — не думаю что нынешнее руководство поощряет курение на территории магического колледжа.</p> <p>сатору вновь ощущает на себе чужой взгляд — липкий, оценивающий. он знал что она все еще здесь, знал что она наблюдает, затаившись где-то в листве. сатору чувствует едва уловимую проклятую энергию, она настолько мала что ее можно и не заметить. ворона расправляет крылья и перелетает на крышу небольшой постройки, горделиво возвышаясь над ними.</p> <p>— идем, — сухо бросает сатору. он хлопает сугуру по спине, вытирая остатки табака об его белоснежную рубашку, — я очень устал, поэтому давай скорее в общежитие, брошу вещи, переоденусь и пойдем куда нам-там-надо, а то я весь пропотел и провонял <span style="font-style: italic">твоими сигаретами.</span></p> <p>сатору отстраняется от сугуру и делает несколько шагов вперед, оставляя своего спутника позади. </p> <p>— а то еще не хватало чтобы кто-то решил что <span style="font-style: italic">я</span> курю такую дрянь, — обернувшись, сатору наклонил голову, с вызовом смотря на сугуру; его очки поползли вниз по переносице, он неспешно вернул их на место средним пальцем.</p> <p>&lt;...&gt; общежитие встретило сатору полумраком — на мгновение в глазах потемнело, им потребовалось некоторое время чтобы привыкнуть после долгого пребывания на ярком солнце. это место сильно отличалось от того к чему он привык: тусклые лампы под потолком горели желтоватым светом, стены были выкрашены в бледный бежевый цвет — краска местами облупилась, пол из старого дерева скрипел под ногами жалобно и протяжно. пустынные коридоры были одинаковыми — длинными и унылыми, лишенными жизни; скуку этого убранства разбавляли лишь авариные зеленые таблички с надписью «выход».</p> <p>сатору глазеет по сторонам, устало плетясь за сугуру; внутри — нескрываемое разочарование — он представлял себе все немного иначе. </p> <p>— как-то тут.., — начинает сатору, но тут же замолкает, пытаясь подобрать правильные слова, — бедненько, — с неким отвращением в голосе подытоживает он, когда в голову больше ничего не приходит.</p> <p>— слушай, — сатору щелкает пальцами, привлекая к себе внимание, — представляешь, снова забыл как тебя зовут, — усмехнувшись, он снимает очки и трет сначала глаза, а затем переносицу, стараясь подавить едкий смешок, — ты вроде сказал что ключ от моей комнаты у тебя, — сатору прячет очки в карман брюк и требовательно протягивает руку, раскрывая ладонь, — давай сюда, дальше я сам.</p> mybb@mybb.ru (branigan) Tue, 07 Jul 2026 20:51:35 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1817#p1817 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1803#p1803 <p>[indent] <span style="font-style: italic">...скука смертная.</span><br /><strong></strong><br />дождь шел с самого утра и никак не заканчивался; небо было затянуто темными серыми тучами, раскаты летней грозы сопровождались редкими молниями — изломанными и быстрыми в своем проявлении. тяжелые капли разбивались о стекла, застревали, дрожали, скатывались вниз: наоя лениво наблюдал за ними, подпирая щеку ладонью. он боролся со сном уже несколько часов подряд — голос учителя был спокойным и ровным, он накладывался на монотонный шум дождя и эта беспощадная синергия разила больнее любого клинка.</p> <p>стандартные техники, история кланов, виды территорий, теория завесы и основы проклятой энергии — все это наоя знал наизусть — знания и практику ему прививали с самого детства, возлагая огромные надежды как на следующего главу клана. сам же наоя, замученный заунывными лекциями скептично относился к знаниям, которые навязывал ему отец. главное — сила и усердные тренировки, а все остальное вторично.</p> <p>он изнывал, не зная чем себя занять — блуждал взглядом по классу, рассматривая старые каллиграфические свитки пожелтевшие от времени. раньше в этой аудитории занимались дети младших ветвей — просторное светлое помещение с высокими потолками повидало несколько поколений на своем веку, оно хранило в себе не только древние знания о ритуалах и техниках, которые передавались внутри клана, но и самые грязные родовые тайны. вместо того чтобы позволить наое заниматься с другими детьми, глава клана практически сразу переоборудовал это помещение в отдельный зал для индивидуальных занятий своего сына, отправив остальной выводок клана в дальние залы родового поместья.</p> <p> [indent] <span style="font-style: italic">какой я наследник?</span><br /> [indent]&#160; [indent] <span style="font-style: italic">я самый настоящий пленник в этом аду.</span><br /><strong></strong><br />наоя клонит голову в бок, зацепившись взглядом за старую резную вазу с белыми ирисами — поникшие лепестки обречены на медленное увядание, точно так же как и он в стенах этого душного влажного класса.</p> <p> [indent] <span style="font-style: italic">отец посадил меня в этот зал, как цветок в горшок, и надеется, что я зацвету по его правилам?</span><br /><strong></strong><br />— юный господин, я попрошу вас сосредоточиться, — учитель обратился к наое, привлекая его внимание, но тот лишь лениво приподнял бровь, удостоив старика снисходительным взглядом. он знал его с самого детства — дальний родственник по материнской линии: седина в висках, грубые черты лица и вечно нахмуренные брови, взгляд настороженный — как и у большинства представителей низшей ветви клана. он всю свою жизнь пытался доказать собственную значимость, но к сожалению, так ничего и не добился, <span style="font-style: italic">жалкое зрелище.</span></p> <p>постепенно погружаясь на дно беспросветного уныния, наоя краем глаза улавливает движение в саду и медленно поворачивает голову, тут же замирая. его лицо, которое еще мгновение назад было преисполнено скукой, тут же меняется: брови дрогнули, взгляд сменился на хитрый прищур, а губы растянулись в наглой ухмылке; кровь прильнула к лицу и его обдало жаром.</p> <p>— вы меня слушаете? — учитель вновь обратился к наое, но тот его не услышал — все вокруг как будто исчезло — остался лишь до боли знакомый силуэт за окном. наоя почувствовал как по спине пробежали неприятные мурашки от резко нахлынувшего мрачного азарта, а в след за ним поднялась волна раздражения, смешанная с болезненным трепетом и мимолетным воспоминанием о том, как они не так давно столкнулись на тренировочном поле, готовые разорвать друг друга в клочья.</p> <p>старик грузно поднимается с места и подходит ближе к окну, стараясь уловить своим мутным взглядом то, что привлекло внимание его ученика.</p> <p>— господин, не стоит отвлекаться от занятий на эту паршивую овцу, — тяжелый вздох наполняет аудиторию, учитель встает рядом с наоей и складывает руки за спиной, — это ничтожество — позор нашего клана — лучше бы он вообще не рождался, такие как он делают нас слабыми в глазах других семей, это непозволительно. то что ему сохранили жизнь — невиданная щедрость, присущая <span style="font-style: italic">только вашему</span> отцу.</p> <p>наоя нахмурился и замер, уставившись на отражение учителя в окне — упоминание отца в таком контексте резануло слух, внутри все сжалось от резкого порыва гнева. </p> <p>— покойный глава клана, — голос преподавателя дрогнул от благоговения, он явно придавался приятным воспоминаниям, — такого бы не допустил, он был человеком мудрым и невероятно сильным, обладал сложными техниками, которые требуют не просто контроля, а... — мужская рука ложится на плечо наои, но тот тут же ее сбрасывает.</p> <p>— абсолютного самоконтроля и многолетних тренировок, да-да, я помню, что там дальше? — наоя грубо перебивает его, отмахивается словно от назойливой мухи, демонстративно выказывая неуважение к старшему поколению; он чувствует как внутри все клокочет, как ненависть расцветает в его груди словно пышные бутоны гортензии в начале лета.</p> <p> [indent] <span style="font-style: italic">как он смеет?</span><br /> [indent]&#160; [indent] <span style="font-style: italic">неужели забыл свое место?</span><br /><strong></strong><br />— скажи мне, старик, сколько еще я буду слушать твое гнусавое блеянье? ты постоянно говоришь о силе, но не владеешь ей, позволяешь себе нелестно отзываться о моем отце за его спиной, а после кланяешься ему в ноги, ты презираешь паршивых овец, хотя сам ничем от них не отличаешься, — наоя встает и подходит к двери, он останавливается на мгновение, смотрит в окно — тоджи уже ушел.</p> <p>— на сегодня достаточно, я устал, — сухо бросив через плечо, наоя покидает класс, оставляя после себя гнетущую тишину.</p> <p>он выходит на улицу, дождь почти закончился; среди тяжелых туч пробиваются редкие солнечные лучи. сад, в котором он видел тоджи встретил его запахом мокрой земли и листьев. привычное спокойствие, которое было присуще этому сонливому дню исчезло. вместо него в груди поднималась ярость, противная и вязкая, похожая на эту грязь, что чавкает под ногами.</p> <p>душно.</p> <p>волосы прилипли ко лбу — наоя провел рукой, откидывая их назад и остановился под старым кленом, пытаясь успокоиться. слова старика все еще звенели в голове, оседая мутным, тяжелым осадком. он не услышал шаги позади себя — слишком погрузился в собственные мысли. одна из служанок обратилась к нему, он поднял на нее взгляд и грубо схватил за запястье.</p> <p>— где тоджи?</p> <p>новость о том что ему была поручена уборка в покоях главы клана сначала озадачила наою, а после взбесила; даже ему — будущему наследнику, не разрешалось туда входить. он шел по коридорам поместья, мимо многочисленных комнат, словно блуждал по лабиринту, расталкивая на своем пути слуг. мысли путались, сердце в груди отбивало взволнованный учащенный ритм; воздуха как будто бы не хватало. собственная проклятая энергия на границе восприятия чуствовалась непривычно напряженной и дрожащей, от былого ровного потока не осталось и следа.</p> <p>в этом крыле он бывал крайне редко, слуг здесь почти не было — они приходили и уходили в определенное время, в основном только для уборки и лишь иногда чтобы подать еду. наоя замедляет шаг, а после и вовсе останавливается. его сбитое дыхание постепенно приходит в норму, но внутренняя ярость все еще теплится в груди. двери в покои главы клана — его отца — чуть приоткрыты; тонкая полоска света падает в скудно освещенный коридор. наоя подходит ближе и замирает когда видит тоджи, тот стоит к нему спиной, что-то делает, но наоя никак не может разглядеть что именно. покои отца неизменны — все те же древние свитки, все тот же запах старой бумаги, чернил и домашнего сакэ.</p> <p>— ну и ну, — наоя медленно переступает порог, а после закрывает за собой дверь, чтобы их разговору никто не помешал, — подался в уборщицы, как я погляжу? достойно, — он клонит голову в бок, на его губах ироничная улыбка. он подходит ближе, бегло осматривая покои отца — стол прибран, пыль протерта, даже полы, кажутся чистыми.</p> <p>— что все это значит? — наоя хмурится, осматриваясь по сторонам, — решил выслужиться перед моим отцом, вылизывая его спальню? — он едва подавил смешок, — тебе определенно нужно было родиться девкой, если так нравится прислуживать. уверен, ты чаще других бы раздвигал ноги ища защиты и поддержки под старыми дряблыми телами наших соклановцев, — наоя прогуливается по спальне, цепляясь взглядом за разные старинные вещи.</p> <p>— может тогда и у меня уберешься? — наоя прожигает тоджи взглядом, смотрит долго, хищно, исподлобья, а после делает шаг в сторону и останавливается, небрежно подхватывает одну из старинных ваз; он крутит ее в руке, пристально рассматривая замысловатый цветочный рисунок; несколько раз подбрасывает ее в воздух, — как думаешь, ценная вещица? отец наверное очень расстроится если она разобьется по вине такого отброса как ты, — голос наои становится приторно сладким, полным детского ребячества и глумления. он знает — тоджи ничего ему не сделает, а потому в очередной раз впадает в азарт, в это странное, болезненное влечение, которое граничит с безумием каждый раз, когда они остаются наедине.</p> <p>— лови, — усмехаясь, наоя бросает вазу тоджи, ставя на то, что тот не успеет ее поймать.</p> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 29 Jun 2026 17:21:20 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1803#p1803 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1793#p1793 <p>&#8226; разница в возрасте у них 3 года (тоджи старше на 3 года)<br />&#8226; совершеннолетие в японии тогда было в 20 лет<br />&#8226; отношения нао и тоджи: — то ебутся, то дерутся<br />&#8226; мать Мегуми назовем — Юкита Фушигуро (а то хули она без имени)<br />&#8226; Юкиту убьет Наоя&#160; (тоджи об этом расскажет мегуми)<br />&#8226; в конце выживет только малой</p> <p>ОТНОШЕНИЯ НАЧАЛО:</p> <p>&#8226; наою все носили на руках, кроме одного тоджи которому было похуй, и это вызвало изначально спортивный интерес и желание прогнуть того, как и прочих, но не получилось. тоджи силой сумел подавить нрав наои и усмирить, не считаясь с иерархией, что постепенно переросло в нао в привязанность на грани одержимости. <br />что касается самого тоджи, у него была дезорганизованная привязанность к наоя. она зародится на почве того, что наоя был единственным, кому было дело до тоджи. он задирал, оскорблял и донимал его на правах наследника клана, но даже такое внимание сыграло роль и породило нездоровый интерес, а после и некую потребность в присутствии того. однако тоджи не умел выражать ничего кроме злости и ненависти, потому его проявление чувств зачастую выражалось в насилии.</p> <p>&#8226; наобито замечает синяки не теле сына, спрашивает откуда они, но наоя врет. тогда наобито втихаря приставляет слугу следить за сыном. слуга видит, как наоя и тоджи близки, но не успевает рассказать об этом наобито, ибо его убивает наоя. <br />когда наобито узнает что его слугу убили, наоя сваливает все на тоджи, за что наобито отправляет тоджи в яму, запирает его там с проклятиями, в надежде что те долго и мучительно его убьют. так проходит две ночи, за время которых проклятия истязают и ранят тоджи, но тот выживает раз за разом. <br />не желая гибели тоджи из своих личных соображений, наоя признается отцу, что это он убил наблюдателя, наобито злится на сына, но отменяет смертный приговор тоджи. а когда утром приходят выпустить тоджи из подвала (в надежде вынести его труп), они видят, что тоджи умудрился уничтожить всех проклятий голыми руками. не желая сдаваться, желая жить и опираясь на свою ненависть и обиды, тоджи смог научиться чувствовать и видеть проклятия, даже не имея проклятой энергии. да, тогда ему и самому сильно досталось, он едва выжил, но был еще жив и пока наобито разбирался с сыном за его ложь, старший брат тоджи - джиничи, помог ему сбежать и покинуть клан дзенин, с условием, что тот никогда не вернется.</p> <p>—важно учесть—<br />спустя какое-то время после того как мать тоджи повесилась, наоя услышал сплетню, что покойную, якобы изнасиловали. что она родила тоджи не от мужа, а то и вовсе его нагуляла, а повесилась, потому что не перенесла позора и такого никчемного младшего сына. <br />это все нао незамедлительно использовал против тоджи, что в итоге окончилось крупной дракой, показательной еблей (в общем не суть, но чем-то таким закончилось), ибо тоджи вышел из себя и не стал больше сдерживаться. </p> <p>ВЗРОСЛЫЙ ВОЗРАСТ:</p> <p>&#8226; уйдя из клана, тоджи столкнулся с дизадаптацией. он не был готов взаимодействовать с социумом. зарывшись в своих проблемах, он и не искал выход из них, делая чаще то, что обществом порицалось: азартные ставки, заработок убийствами. он шел против социума, что было как продолжение гештальта, который создала его семья и весь клан дзенин. он хотел жить так, чтобы навредить клану, обществу и всему миру, однако отношения с наоя не прервал, хотя так и не простил того за вранье из-за которого оказался в яме с проклятиями. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; наоя предлагает вернуться к дзенинам, но тоджи отказывается, просто используя нао в своих целях (секс, деньги), присваивая и прогибая. вероятно, даже любя его, но так, как умеет. ведь он вырос с уверенностью, что все люди такие же объекты для удовлетворения потребностей, как и он сам. он не стримится к отношениям, а если заводит их, то только чтобы использовать другого для своих целей.</p> <p>&#8226; встретив будущую жену - юкиту фушигуро, тоджи решительно и резко пресекает встречи и контакты с наоя. возможно у них даже возникает ссора на этой почве. и пока тоджи пытается начать жить свою лучшую жизнь, наоя убивает юкиту (спустя год после рождения мегуми) из из ревности, из желания причинить тоджи душевную боль, ну и в призрачной надежде что так он сможет вернуть тоджи</p> <p>&#8226; не прогадал, вернул тоджи. молодец<br /> после смерти жены, тоджи и наоя снова возобновляют встречи, но во время одной из таких (мейби прямо во время секса), тоджи едва не продавливает пальцами гортань наоя. он останавливается буквально в последний момент и сложно сказать, почему. <br />вероятно потому что наоя остался единственным так или иначе не безразличным ему человеком, хотя сам тоджи никогда этого не признает.</p> <p>&#8226; когда у его мегуми проявляется могущественная наследственная техника десяти теней, тоджи решает продать мальчишку наобито за солидную сумму. он делает это потому что осознает, что сам ничего сыну не даст. он не обеспечит ему должный быт, не сможет обучить его пользоваться техникой, не сможет даже дать ему достойный примером, а в клане дзенин мальчик станет главной (согласно договору с наобито), получит должное образование, деньги и статус, которых сам тоджи был лишен от рождения. <br />пусть не он сам, так его сын однажды возглавит клан дзенин </p> <p>МЕГУМИ:</p> <p>&#8226; тут берем твой недоигранный хед.<br />спустя почти 10 лет (наверное 10), когда мегуми попадает к дзенинам вместе со своей сводной сестрой, его начинают готовить к главенству, а сестру его отправляют в служанки. мегуми за это время узнает, что его мать не просто так умерла, а ее убил наоя. <br />мегуми всеми способами выходит на след тоджи и обращается к нему за помощью, но тоджи не узнает сына (он не видел его с шести лет?), который обижен и настроен с порога весьма агрессивно. он едва не убивает сына в драке, но поняв, кто перед ним, все же выслушивает. мегуми озвучивает просьбу, чтобы тоджи вмешался и помог ему разобраться с дзенинами, но тоджи отказывается. он говорит, что сын просто зажрался и выталкивает того за дверь, но тут мегуми говорит, что наоя убил его мать и у тоджи тотчас что-то внутри обрывается. не подавая вида, он хладнокровно выгоняет сына, но в решающий момент встает на его сторону против дзенинов и в частности против наоя.<br />&#8226; во время боя тоджи убивает почти всех дзенинов, но в бою с наоя намеренно пропускает его удар. <br />он успевает нанести наоя смертельный удар и вместе с ним умирает, забирая с собой.&#160; </p> <p>HAPPY ENDа нет</p> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:16:41 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1793#p1793 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1791#p1791 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>«мир был рожден из тьмы.<br />в те давние времена, когда бесчисленные орды демонов пересекали границу и касались небесного царства, и тут же гнев небес сходил на них и многие люди, беззащитные в своей природе, лишались жизней.»</p> <p>какое бессмысленное многословие. как будто древние авторы специально соревновались в искусстве скрывать суть за завесой цветистых метафор и напущенных фраз.</p> <p>«великий и могущественный спаситель спарда закрыл все проходы в мир тьмы, наложив на них нерушимые печати, используя силу и кровь самых чудовищных демонов ада как связующую нить. он отнял их имена, отделив их силу от сущности, и только тот, кто знает истинные имена сможет подчинить этих демонов.»</p> <p>я с легким пренебрежением закрываю массивный фолиант и провожу рукой по корешкам других книг. горы слов. целые альпийские хребты ненужных домыслов, высокопарных вступлений и церемониальных формул, под которыми были погребены драгоценные зерна истинных знаний. мой взгляд падает на ямато — прямой, острый, безупречный клинок. в тот самый день его пробуждения семь демонов, семь смертных грехов явились перед мелким пацаном, сыном спарды, почувствовав в нем кровь, что отняла у них могущество и бессмертие. и в надежде вернуть свою силу они хотели отнять у него жизнь, отнять жизнь у всех, кто ему дорог.</p> <p>аркхем без устали твердит о том, что нужно сломать семь печатей, упокоить семь первородных демонов и высвободить темен-ни-гру, башню, которая своим шпилем когда-то касалась небес и служила мостом между нижним и верхним мирами, острой иглой пронзая мир людей. как жаль, но меня нисколько не интересуют цели аркхема, я не убил его только потому, что этот поехавший библиотекарь мне еще нужен, как и нужен доступ к его хранилищу старых нудных книг. пока я не открою врата в мир демонов, его дела меня не касаются, а когда это случится, апокалипсис станет не моей проблемой.</p> <p>— чего тебе? — сдержанно бросаю в сторону алисы, внезапно возникшей из тени книжных шкафов и жду, пока она подойдет ближе, невольно отмечая, как сильно изменился ее наряд. пышное детское платье исчезло, его место заняло вычурное сочетание кружев и кожаных ремней, черные плотные чулки и откровенно короткие шорты. игрушечные завитые пряди теперь прямыми локонами спадали на плечи и вкупе с вызывающим макияжем делали ее искусственно взрослой.</p> <p>— он похвалил меня за это, — она капризно тянет гласные и сжимает амулет. — аркхем. он сказал... — и тут же растерянно запинается, когда я оказываюсь рядом. ее страх бьет мне в ноздри, разбавляется демонической вонью, и сквозь яркий макияж теперь еще отчетливей виден испуганный ребенок, напоминая мне, почему я не убил ее при нашей первой встрече.</p> <p>а еще от нее пахнет кровью спарды. и я не совсем уверен, что хочу знать, при каких обстоятельствах алиса встречалась с моим братом.</p> <p>— не знаю, как ты раздобыла его, — мне нужно снять с ее шеи амулет, но я как будто не решаюсь до него дотронуться; грубый, кроваво-красный камень в форме слезы, оправленный в потертое от времени серебро, сейчас он вульгарной насмешкой блестит на маленькой бледной груди, грубо контрастируя с ее хрупкой фигурой.</p> <p>— но это тебе не принадлежит, — беру амулет в руку и резко натягиваю цепь, алиса вздрагивает, но продолжает смотреть прямо на меня, не смея пошевелиться. я сильнее сдавливаю камень и одним движением рву тонкую цепь. в этом весь брат — легкомысленный и бестолковый.</p> <p>— и на будущее&#8230; я предпочитаю более сдержанный макияж.</p> <p>&lt;&#8230;&gt;&#160; &#160;в холодном свете луны полуразрушенные кладбищенские надгробия кренились в немом ужасе, а мраморные ангелы давно потеряли свои лики, неудивительно, что демон уныния обрел здесь свое пристанище на тысячелетия. гнилостная сладость тлена смешивалась с терпкой горчинкой мха и плесени, ковром покрывающей здешние древние камни. здесь, среди молчаливых свидетелей прожитых жизней, дав демону имя и безжалостной вспышкой ямато уничтожив его, я неожиданно почувствовал такой же темный всплеск энергии.</p> <p>— судя по тому, что данте разрушил печать, ты не предупредил его о последствиях убийства первородного демона? — воздух вокруг одного из надгробий уплотнился и замер, а потом появился шляпник, как будто материализовался из ничего. он был точной копией иллюстраций из старых книг кэрролла: изношенный выцветший фрак, жилет под ним пестрый в ярких контрастных заплатках, гротескный абсурдный цилиндр с ярлыком «10/6». его присутствие на кладбище было одновременно нелепым и закономерным, демоны пристально следили за мной, за продвижением их «великого» дела, но шляпника я почему-то возненавидел с первых минут. у аркхема было своеобразное чувство юмора, и из всех демонических прихвостней он выбрал именно этих. — при всей недальновидности моего брата, я бы не советовал его обманывать.</p> <p>— неважно, кто выполняет работу, главное, чтобы она была сделана, — шляпник громко рассмеялся и сделал сальто назад через разбитую плиту, вытащив из кармана жилетки карманные часы, стрелки на которых бешено вращались, он картинно покачал головой. — пора встречать гостей, — в его безумных глазах мелькнуло что-то древнее и хищное.</p> <p>— шесть часов — идеальное время для дружеского чаепития! — еще один взгляд на часы, и его лицо исказилось от притворного ужаса. — а сейчас уже&#8230; о, уже десять! это катастрофа!</p> <p>— исчезни, — этот бред начинает меня раздражать.</p> <p>— о, да-да. время сказать ворону «прощай», но ворон уже улетел. а шляпа осталась. какая досада. чаепитие не ждет, — следующим движением шляпник быстро нырнул в тень склепа, и его хихиканье растворилось в тишине так же внезапно, как и появилось.</p> <p>в едва уловимом, мгновенном напряжении пальцы сильнее сомкнулись на рукояти катаны — этот хаотичный, навязчивый след крови я ни с чем не спутаю.</p> <p>— у меня сегодня прямо вечер незапланированных встреч. один клоун сменяет другого. — медленно оборачиваюсь в сторону брата и неожиданно для себя чувствую не только привычное раздражение, а что-то гораздо глубже — до боли знакомое ощущение его присутствия. я выдерживаю паузу, внимательно изучая брата с головы до ног(его плащ в новых, едва заметных порезах), данте не выглядел уставшим, но был явно потрепан. — неужели за эти годы ты настолько деградировал, что позволяешь тварям оставлять свои отметины на тебе? ты жалок.</p> <p>мой голос ровный, без привычной ледяной остроты, с оттенками легкого неодобрения. я понимаю, что сейчас веду себя по-мальчишески, пытаясь задеть данте. это глупо и по-детски, но ничего не могу с собой поделать.</p> <p>— итак, зачем ты здесь? кроме сомнительной интрижки с демоницей, конечно. — прямой вопрос без насмешек и вызова требовал такого же прямого ответа. взгляд застыл на лице брата, выискивая малейшую фальшь или тень той самой развязности, которую данте так часто использовал как щит. слишком много совпадений, слишком много неизвестных переменных. как минимум, привлечение данте не только опасно, но и глупо, если только у аркхема не было каких-то своих причин. логично, что брат, потеряв кулон возьмет след, как охотничий пес, но то, что он сломает печать — это грязная и очень рискованная игра даже для аркхема.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:12:47 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1791#p1791 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1790#p1790 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>ей не стоило оставаться здесь так надолго. но закрытая библиотека на третьем этаже школы давно превратилась в одно из немногих мест, где урауме позволяла себе дышать полной грудью. здесь не нужно было следить за рейтингом. не нужно было взвешивать каждое слово. не нужно было сканировать окружение. здесь можно было просто сидеть. ничего не изображать. никому не улыбаться.</p> <p>учебник по высшей алгебре лежал перед ней раскрытым, но цифры давно расплылись в серую муть. урауме, вздохнув, потерла глаза и посмотрела в окно, где вечер окрашивал небо в густой фиолетовый. совсем скоро ей придется возвращаться домой.</p> <p>хотя, может ли она вообще называть то место домом?</p> <p>в школе, по крайней мере, были правила. система, которую можно изучить, просчитать и, при желании, обойти. здесь существовали границы — пусть несправедливые, пусть гнилые, но всё же границы. но дома их нет. есть только взгляды, которые задерживались на ней дольше, чем следовало. скользили по шее, по ключицам, по краю юбки — с той настойчивой, давящей медлительностью, от которой хотелось закрыться в комнате и больше никогда оттуда не выходить. были руки, которые опускались на её плечи совсем не «по-отечески», задерживаясь дольше, чем положено дяде. была улыбка — мягкая, почти нежная — и в этой нежности было что-то липкое, гнилое, от чего хотелось содрать с себя кожу.</p> <p>она боялась. не его — своей беспомощности. того, что однажды не сможет сбежать, потому что он сильнее, а она — всего лишь девчонка под его опекой. она, поджав губы, молчала. потому что жаловаться некому. потому что он — проректор этой чёртовой школы, столп общества и образец добродетели. кто поверит девочке, которая живёт в особняке, носит дорогую форму и получает высшую стипендию? поэтому все, что она могла делать, это возвращаться как можно позже и уходить как можно раньше, исчезать из поля зрения на те короткие часы, прежде чем они всё равно окажутся под одной крышей. и дома. и в школе. везде. его тень падала на неё всегда, куда бы она ни пошла.</p> <p>не тех людей окрестили «тенями».</p> <p>гнилые люди в гнилой школе. поэтому урауме погружается в учёбу. не ради статуса — статус у неё уже был. высокие баллы давали ей власть. тихую, незаметную, почти призрачную. она могла влиять на распределение ресурсов, могла перетасовывать списки проектных групп, могла закрывать глаза на мелкие нарушения «теней» и подставлять плечо тем, кто вот-вот сорвётся. но этого было недостаточно. никогда не было достаточно.</p> <p>система «корон» и «теней» напоминала болото — вязкое, тёмное, засасывающее любого, кто делал лишнее движение. урауме наблюдала за ней годами. изучала трещины в фундаменте, искала рычаги, которыми можно было бы всё это раскачать. но одних наблюдателей мало. нужны те, кто готов действовать. те, кто ненавидит этот порядок так же сильно, как она.</p> <p>но сейчас ей пора уходить, пока дядя не начал названивать и не приехал за ней лично. меньше всего ей хотелось объясняться с ним и контактировать лишний раз.</p> <p>урауме решила выйти через чёрный ход в восточном крыле. не потому, что скрывалась — «корона» имела доступ практически во все помещения школы, её пропуск открывал любые двери, и охранник давно привык к поздним «занятиям» племянницы проректора. просто она не хотела разговоров. старик любил поболтать. спросил бы, где была, почему поздно, передать ли что-нибудь дяде — и эти вопросы всегда оставляли послевкусие липкого беспокойства, будто её проверяли. следили. доносили.</p> <p>ночная прохлада оседала на коже, и урауме на мгновение прикрыла глаза, вдыхая запах, обходя главное здание по узкой гравийной дорожке. вдох. выдох. медленно открыть глаза... её взгляд цепляется за небольшой прямоугольник у самой тропы. тонкие пальцы цепляют пластик — ворота и двери школы закрываются после окончания занятий — стандартная процедура, о которой знает каждый. карточки обычных учеников не запрограммированы на ночной доступ: после девяти вечера их магнитные полосы блокируются автоматически. доступ есть только у руководства, у охраны и у некоторых привилегированных «корон». например, у неё самой. дядя-проректор позаботился о том, чтобы её пропуск открывал любые двери в любое время. но этот пропуск принадлежал не «короне». и не охране. чёрный ход для тех, кому не положено быть здесь после отбоя.</p> <p>и в этот момент в памяти урауме всплыл обрывок разговора. двое из «теней» — она не запомнила лиц, только склонённые головы и приглушённые голоса, почти шёпот. тогда это показалось незначительным, но теперь, сжимая в пальцах (явно украденный) пропуск, она вдруг сложила картину. ночной доступ. чужой пропуск. разговор о декане.</p> <p>она поняла: что-то начинается.</p> <p>и если ночной гость попадется — а «тени» всегда попадаются быстрее, чем «короны», — он вылетит из школы следующим же утром. с позором, с волчьим билетом, с отметкой в личном деле, которая перекроет путь куда-либо ещё. ещё одна трещина в и без того хрупком фундаменте тех, кто не согласен.</p> <p>урауме спрятала пропуск в карман кителя и развернулась к школе.</p> <p>она просто проверит. она просто предупредит. она не даст этой системе сожрать ещё одного человека.</p> <p>урауме знала маршрут охранника наизусть, поэтому без труда прошла незамеченной до нужного этажа и коридора. шаг, второй, третий — она подошла почти вплотную, когда дверь в кабинет декана внезапно распахнулась. она не успела ни отшатнуться, ни заговорить — только подняла глаза и встретилась взглядом с тем, кто стоял на пороге.</p> <p>она узнала его лицо. сукуна ремен. один из «теней». тот, чьё имя учителя произносили сквозь зубы, а ученики «короны» — с брезгливым любопытством. он был из тех, кого система давила не за проступки, а за само существование. из тех, кто рано или поздно либо ломался, либо взрывался.</p> <p>сейчас он выглядел так, будто был готов на оба варианта сразу.</p> <p>рука схватила её за запястье быстрее, чем она успела моргнуть. его хватка оказалась железной — пальцы сомкнулись, впиваясь в кожу через тонкую ткань рукава. дверь за ними закрылась с глухим, решительным щелчком.</p> <p>— у меня к тебе встречный вопрос. что ты делаешь здесь? — урауме медленно выпрямилась, высвободила руку с холодным достоинством и поправила задравшийся рукав блузки. внимательный взгляд скользнул сперва по кабинету, будто проверяя не разнесли ли его в хлам, а после снова взгляд останавливает на сукуне. с лица, вниз к рукам, где замечает папку. — что это у тебя? журнал успеваемости?</p> <p>вряд ли пара лишних «плюсиков» поможет ему подскочить в рейтинге вот так легко и просто. но она не успела спросить больше. потому что в коридоре раздались шаги. тяжёлые. размеренные. с кашлем.</p> <p>охранник.</p> <p>урауме замерла, прислушиваясь. сердце пропустило удар. если её найдут здесь — ночью, в кабинете декана, с одним из «теней», с папкой неизвестного содержания... дядя непременно узнает. не накажет открыто. нет.&#160; просто она не сможет больше оставаться в школе после уроков. он придумает новую систему слежки — ещё более плотную, ещё более душную. и тогда она потеряет всё. своё единственное убежище. свою свободу наблюдать, ждать и планировать.</p> <p>свет фонарика скользнул под дверь узкой бледно-жёлтой полоской. решение пришло мгновенно.</p> <p>урауме метнулась вперёд, схватила сукуну за ворот рубашки и прижала спиной к стене — в угол, рядом с дверью, в слепой зоне для фонарика. силы у неё было меньше, но эффект неожиданности сработал, заставив отступить. одной рукой она зажала ему рот — ладонь плотно легла на губы, не оставляя ни малейшей возможности выдать звук. и замерла вместе с «тенью».</p> <p>она чувствовала его горячее дыхание, обжигающее кожу между пальцев. она чувствовала, как бьётся её собственный пульс, когда фонарик на мгновение исчез, а ручка двери медленно опустилась вниз. луч фонарика прошёлся по полу, освещая стены, окна и стол кабинета — от разоблачения их отделяла только деревянная дверь, которая, распахнувшись, едва не задела урауме. охранник снова закашлял и она от неожиданности дернулась, но не издала ни звука.</p> <p>секунда. две. три. дверь медленно закрылась обратно.</p> <p>но урауме всё ещё не отпускала его. считала про себя. десять секунд. двадцать. тридцать. только когда кашель окончательно стих в отдалении и тишина стала абсолютной, она выдохнула — резко, почти судорожно — и убрала руку.</p> <p>она отступила на шаг. потом на два. поправила китель. её сердце колотилось где-то в горле, но на лице не дрогнул ни один мускул — маска идеальной ученицы «короны» сидела на ней, как влитая. подняла медленно голову — сукуна не двигался. всё так же стоял у стены, сжимая в руке папку, и смотрел на неё — по-новому, словно видел впервые.</p> <p>урауме отвела взгляд вниз. и только тогда заметила. из папки торчал уголок фотографии. на нём — кусочек бледной кожи и светло-голубых волос, разметавшихся по простыни. в этой школе был только один человек с таким стилем. только один человек с такой безрассудной, почти вызывающей манерой.</p> <p>— что это у тебя? покажи. — ее голос холодный, резкий, прозвучал требовательно. урауме протянула руку, ухватившись за&#160; край фотографии и вытащив ее. темнота кабинета не позволяла разглядеть детали, но и без света фонарика она поняла, кто изображен на этом снимке. слишком знакомый силуэт. слишком узнаваемые волосы. слишком... неправильная поза. её сердце пропустило удар. махито хоть и казалась беспечной, но явно не настолько, чтобы отправлять декану свои откровенные снимки. этот престарелый дед с масляными глазками далеко не в её вкусе. да и не в чьём либо, если подумать.</p> <p>пальцы урауме, сжались в кулак, сминая глянцевый кадр. внутри поднялось что-то тёмное, тяжёлое, почти удушающее — не страх. гнев. холодный, белый и беспощадный. она подняла взгляд на сукуну, на «тень», который пришёл сюда за компроматом, чтобы шантажировать, выбивать баллы, спасать свою шкуру. и в её глазах больше не было ни капли спокойствия — только холодный, выжигающий гнев.</p> <p>— показывай, что там у тебя еще? — спросила она тихо, но голос ее звучал как приговор. — ты сюда за этим пришел?</p> <p>на мгновение урауме захлестнула злость и в этой вспышке она пожалела, что решила вмешаться. возможно, ей стоило просто позволить ему попасться на глаза охраннику с самого начала. или, возможно, ей стоит сдать его прямо сейчас? он влез сюда целенаправленно. сукуна явно знал, что и где искать — не шарил вслепую, а уверенно двигался к цели. а это могло значить только одно... кто-то играет не по правилам. кто-то надоумил его.</p> <p>— откуда... — её голос дрогнул — урауме стиснула зубы, заставляя взять себя в руки. — откуда ты знаешь про эти снимки? отвечай.</p> <p>она не позволит этой гниющей системе растоптать еще и махито.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:09:24 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1790#p1790 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1789#p1789 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>ночь в нью-эриду никогда не была по-настоящему тёмной. город подсвечивали неоновые вены рекламных экранов, холодное сияние уличных фонарей и редкие вспышки камер. но внутри картинной галереи царил иной свет — тот, что пробирался сквозь шторы и панорамные окна и, играя в полумраке, становился почти живым. эвелин не любила такие ночи. в них чувствовалась постановка.</p> <p>главный вход владелец галереи, несомненно, оставил открытым, но лишь для того, чтобы создать иллюзию приватной встречи. помещение дышало пустотой. ничего личного. ничего живого. идеальное место для разговора, который никто не должен услышать. или — как она подозревала — для ловушки, чью форму ещё предстояло разгадать.</p> <p>диск лежал во внутреннем кармане её пиджака — холодный, безупречный, идеально круглый. проводя по его поверхности кончиками пальцев, каждый раз чувствовала одно и то же: несоответствие. оригинал хранил тепло сцены, сотен взглядов, сотни тысяч аплодисментов. эта же вещь была стерильна. копия. искусная, почти неуязвимая для невооружённого глаза.</p> <p>прокси не заметили бы. астра — тем более. но эвелин замечала всё. это было её проклятием и её единственным оружием, которое никогда не подводило.</p> <p>и на этот раз — тоже.</p> <p>и она знала, что единственный способ обезвредить ловушку — оказаться внутри раньше, чем её захлопнут.</p> <p>тишина в кабинете была неестественной. слишком плотной. слишком выверенной. но в этой тишине отчётливо слышалось чужое дыхание — ровное, спокойное, почти демонстративно безмятежное. хьюго не прятался. он сидел там, в глубине комнаты, в кожаном кресле у окна, и, вероятно, даже не повернул головы, когда она вошла. он знал, что она придёт.</p> <p>и она знала, что он знает.</p> <p>оставалось узнать, какую роль отводят ей.</p> <p>профессиональная паранойя — единственная паранойя, продлевающая жизнь. эвелин прислушалась к себе. сердце билось ровно. дыхание оставалось спокойным. вены не пульсировали адреналином — она научилась подавлять его задолго до того, как впервые взяла в руки нож. её тело работало как механизм: холодно, эффективно, без единого лишнего жеста. но внутри, где-то между рёбрами, в том самом месте, которое нормальные люди называют «чутьём», зарождалась тонкая, едва уловимая вибрация. не страх. не тревога.</p> <p>ожидание.</p> <p>она не стала приближаться медленно и торжественно. не стала играть в кошки-мышки. эвелин преодолела разделявшее их расстояние так, как умела только она, — беззвучно, безлико, почти неощутимо для пространства. просто в один миг она была у двери, а в следующий — уже рядом. так тень скользит по стене, когда источник света смещается на долю градуса. незаметно. неотвратимо.</p> <p>холодная сталь коснулась шеи хьюго не ударом, а прикосновением. аккуратным, почти нежным. так гладят опасную змею, прежде чем перехватить её чуть ниже головы — чтобы она не успела укусить.</p> <p>— ты перепутал кое-что, — произнесла она тихо.</p> <p>голос не дрогнул. в нём не было ни злости, ни ликования, ни даже той наигранной вежливости, которой принято обмениваться в подобных ситуациях. только спокойная, выверенная констатация факта. как будто она напоминала ему о зонте, оставленном в холле. случайность. пустяк. досадное упущение.</p> <p>но они оба знали: никакой случайности не было.</p> <p>хьюго забрал оригинал нарочно. подменил его, зная, что подделку отличит только она. подстроил эту встречу, как режиссёр подстраивает&#160; сцену. и теперь сидел в кресле, возможно, даже улыбаясь в полумраке, потому что его план сработал — она пришла. именно этого он и добивался.</p> <p>лезвие чуть заметно дрогнуло — не от неуверенности, а от того, что она наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха. жест, который со стороны мог показаться интимным. на деле — тактический. с такой дистанции невозможно предугадать её следующее движение. с такой дистанции она контролирует всё: его дыхание, пульс, каждый непроизвольный спазм мышц.</p> <p>— ты же не думал, что я не замечу? — добавила она, и в этом «замечу» слышалось нечто большее, чем просто про подмену. заметит всё. каждую его ложь. каждую уловку.</p> <p>хьюго не двигался. и всё же в его неподвижности чувствовалась не столько покорность, сколько терпеливое ожидание. он ждал её — и дождался. теперь, вероятно, ждал, что она спросит.</p> <p>но эвелин не задала ни одного вопроса.</p> <p>она знала, если бы он просто хотел украсть и продать диск, он сделал бы всё, чтобы никто не узнал. никто. особенно она. но он не спрятал концы. он оставил след. он не скрывал, не заметал, не исчезал с реликвией в ночи. вместо этого — организовал фестиваль, публичность, толпу свидетелей и пригласил её туда, где она неизбежно должна была всё понять. а потом — тихо, без лишнего шума — оставил ей координаты этой галереи, этого кабинета, этой ночи.</p> <p>её не выманивали. её звали.</p> <p>и разница между этими двумя словами была колоссальной.</p> <p>нож всё ещё касался его шеи — лёгким, почти невесомым прикосновением. она могла убрать его. могла отступить на шаг, занять позицию у окна, взять бокал или просто сесть в кресло напротив, как того требовали приличия. но эвелин не собиралась облегчать ему задачу. если он хотел разговора — пусть начнёт первым. если он хотел сделки — пусть предложит. если он хотел угрозы — пусть озвучит.</p> <p>сколько таких встреч было в её жизни? сколько тёмных комнат, сколько незнакомцев с предложениями, от которых невозможно отказаться, сколько рукопожатий?</p> <p>но, перебирая в памяти лица и голоса, она отметила одно: почти все они были одинаковыми. те, кто нанимал её для грязной работы, которую не могли или не хотели делать сами. крупные шишки, стоящие за непробиваемым стеклом и бетоном, за охраной и кодексами «неприкосновенности». они всегда носили одну и ту же маску — самодовольство. они всегда были такими: уверенными в том, что их деньги и связи — это броня, которую не пробить. они сидели в своих креслах, попивали дорогой алкоголь и смотрели на неё как на инструмент. опасный, дорогой, но всего лишь инструмент. который можно выбросить, когда он выполнит свою функцию. который не имеет имени, лица, прошлого.</p> <p>но эвелин помнила их всех.</p> <p>помнила того, кто заплатил ей за устранение конкурента, а потом попытался устранить и её — «чтобы не оставлять свидетелей». помнила того, кто смотрел на неё так, будто она была вещью, и позволил себе неподобающий жест — всего один, прежде чем его рука перестала слушаться навсегда. помнила того, кто разревелся как дитя, когда понял, что его охрана не успеет, и начал предлагать втрое больше, просто чтобы она ушла. слабые. жалкие. самодовольные до тех пор, пока их иллюзия безопасности не рассыпалась в прах.</p> <p>они все думали, что неуязвимы. что их положение, их состояние, их имена защищают их от последствий. и каждый раз эвелин доказывала им обратное — холодно, молча, профессионально. она была их тёмным отражением. их расплатой, отсроченной, но неизбежной.</p> <p>но хьюго был другим.</p> <p>в нем не было ни благодушия сытого хищника, ни спесивости человека, купившего себе безопасность. в нём чувствовалась не жадность мелкого воришки и не отчаяние загнанного в угол игрока. в нём чувствовалась уверенность. та особая порода уверенности, которая рождается не из силы, а из знания. он знал что-то, чего не знала она. и это знание делало его спокойным даже с ножом у горла.</p> <p>он либо безумец, либо&#8230;</p> <p>эвелин поняла, что именно её зацепило в его спокойствии.</p> <p>она узнала это состояние.</p> <p>она носила его в себе каждый день. ту самую бездонную, выверенную тишину внутри, когда смерть перестаёт быть врагом и становится просто соседом. когда нож у собственного горла — не повод для паники, а лишь факт, который нужно учесть. когда страх не исчезает — он просто становится неважным.</p> <p>и сейчас, в этой комнате, залитой лунным светом, она впервые за долгое время не могла понять, кто из них на самом деле держит нож у горла.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:06:32 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1789#p1789 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1788#p1788 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>Чеслава выдохнула и медленно моргнула. В ее понимании эти фразы не тянули даже на оскорбление.</p> <p>Воздух в салоне пропах горечью настолько, что его можно было намазывать на холодец вместо горчицы. В атмосфере тотального выживания заявления о каком-то там настроении звучали как минимум сюрреалистично. Она перевела взгляд с рожи пацана на свою поношенную обувь, а затем — на полированную рукоять клюки. Деревяшка помнила времена, когда за подобные дерзости можно было лишиться не только душевного равновесия, но и парочки передних зубов.</p> <p>— Настроения у него нет, — ее сухой надтреснутый голос, лишенный даже намека на сочувствие, без труда прорезал гул мотор и шепотки. — Вы посмотрите на этого аристократа. Экзистенциальный кризис у нас, надо же.</p> <p>Она не отступила. Наоборот, перенесла вес тела вперед, нависнув над ним непробиваемой глыбой.</p> <p>— Ноги сдвинь, пока я тебе их сама не сдвинула, — процедила, брезгливо сканируя взглядом его потрепанную куртку и дешевый блонд. — Рогатки раскидывать в другом месте будишь. Мне тару ставить некуда. А тележка, мил человек, если покатится, твою тонкую душевную организацию переедет и не заметит.</p> <p>Он там еще орал минуту назад в трубку многое. Чеслава задумалась и скривила морщинистые губы так, точно продегустировала скисший чайный гриб.</p> <p>В груди зашевелилось знакомое раздражение. То самое: ядовитое и липкое, что поднималось в ней каждое утро при взгляде на запертую дверь соседней комнаты в её квартире, что когда-то принадлежала внуку.</p> <p>— Орешь тут дурниной, сопли пускаешь, дружков вызваниваешь, — она презрительно цокнула языком и в ее выцветших глазах мелькнула злая ледяная ирония. — Смотрю на тебя, чучело малолетнее, аж тошно становится. Все вы одним тестом леплены, поколение бракованное. У самой такой же крест на шее висит. Сереженькой звать.</p> <p>Она тяжело оперлась на клюку. Металл тележки вновь больно резанул недоросля по коленной чашечке.</p> <p>— Тоже, небось, сейчас валяется в своей халупе. Или, того хуже, не ложился еще. Заперся и деревяшки пилит. Тридцать лет лбу! Нормальные мужики в его возрасте спиваются от тяжелой жизни или ипотеку платят, а этот, &quot;творец&quot;! Сидит, патлы в красный выкрасил — чисто клоун. Воняет круглосуточно — то ли столярным клеем, то ли формалином. Строгает деревянных уродцев, шурупы им в суставы вкручивает. — Она зло сплюнула себе под ноги. — Спросишь его: &quot;Сережа, что с собеседованиями? Когда девку нормальную в дом приведешь?&quot;, — а он только зыркает глазами. Ни звука не издаст. Социопат малахольный. Участковый уже крестится, когда мимо двери его проходит. Ужас.</p> <p>Чеслава перевела дыхание и снова сфокусировала взгляд на рассевшемся перед ней неформале. Вся тяжесть ее суровой, не терпящей возражений натуры обрушилась на него с новой силой.</p> <p>— И вот ты мне тут сидишь, такой же придурошный, только в пепел крашенный, и про настроение речь ведешь. А я должна по морозу на рынок ножками идти, чтобы этот контуженый деревянный мастер с голоду не подох среди своих Буратин? Так что давай, герой-любовник, отрывай свой тощий зад от сиденья и вжимайся в стекло. Или я тебе эту клюку сейчас поперек жопы положу в лечебных целях.</p> <p>И замерла над ним, источая угрозу и абсолютную, тотальную уверенность в своей правоте. Ждать Чеслава не любила.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:05:24 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1788#p1788 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1787#p1787 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>андроид погибшей девушки дорогой модели cp100, выполнял роль базовой домашней экономки с интегрированной функцией помощи людям с психологическими расстройствами. что-то наподобие робота-психолога, не особо профессиональный, но вполне способный поддержать стандартными советами по типу «отпусти и забудь». максимально адаптированная социальная модель, созданная, чтобы буквально мимикрировать под людей, копируя эмоциональные паттерны поведения. идеальный кандидат для девиации, причиной которой парадоксально служила ее же хозяйка.</p> <p>неудивительно, что после недавних событий в детройте люди стали относиться к андроидам намного враждебней. ненависть, подпитываемая страхом и обидой, наконец была легализована, насилие одинаково захлестнуло обе стороны: андроидов убивали, подвергали пыткам и отправляли в утилизационные центры, а те, в свою очередь, защищаясь, выходили из строя и убивали владельцев.</p> <p>рк не знал о причинах столь явной неприязни детектива рида к андроидам, но и выяснять не собирался, принимая агрессию как данность.</p> <p>он никак не комментирует очередные выпады, терпеливо ожидая, когда тот поможет ему осмотреть труп.</p> <p>холодный оттенок диода меняется на теплый матовый.</p> <p>&#9656; анализ области шеи и затылка.</p> <p>&#9656; сильное трупное окоченение. кожа чистая, с легкими следами давления. характер перелома подъязычной кости: точечное, одномоментное воздействие. отпечатков пальцев не обнаружено. вероятность убийства андроидом — 99,7%.</p> <p>девушку не задушили. девиант сломал ей шею и принес сюда.</p> <p>— я вызвал криминалистов и переквалифицировал дело, — то, что убийство совершено андроидом, он почему-то умалчивает.</p> <p>рк900 еще не понимает, как относиться к смерти людей. должен ли он что-то чувствовать? чувствует ли что-то детектив, ведь девушка совершенно ему не знакома? должен ли он что-то сказать риду или ограничиться молчаливым присутствием.</p> <p>— ra9 — первый пробудившийся. мессия, ведущий свой народ к свободе. ошибка, порождающая ложную мифологию. — андроид отвечает неохотно, игнорируя сарказм и выдавая только доступную информацию.</p> <p>приоритетной задачей рк800 было разобраться в том, кто такой ра9, и найти этого избранного, однако сейчас корпорацию мало интересовали эти мифы, как и факт того, настоящий ли это андроид или всего лишь код, заложенный кем-то в программу.</p> <p>— многие девианты верят в него как в высшую сущность, — он продолжил, вслед за детективом возвращаясь на первый этаж в гостиную, — возможно, через эту&#8230; веру, кто-то пытается управлять андроидами, чтобы использовать их в своих интересах.</p> <p>теперь при тусклом свете беспорядок стал особенно заметен, отсутствие каких-либо следов борьбы или крови рк отметил еще при первом беглом осмотре. он безучастно наблюдает, как детектив осторожно обходит комнату, осматривая разбросанные вещи... и создает слишком много шума. если девиант еще в доме, то уже давно знает об их присутствии, и то, что незваные гости так долго не уходят, только сильнее заставит его нервничать.</p> <p>андроид на лету ловит тяжелую кожаную куртку и не говоря ни слова переходит в режим сканирования — светодиод вспыхивает ярче, но быстро возвращается к монотонному свечению.</p> <p>— мне льстит, что вы считаете мои способности настолько уникальными, чтобы я смог опознать человека по одежде, — не считая необходимым углубляться в исследование предмета одежды, он все же озвучивает собранные скудные факты, — мужская куртка размера xl из поливинилхлорида или искусственной кожи. производитель «jensen&#8217;s», ориентированный на средний сегмент рынка. множественные отпечатки пальцев, но они сильно стерты и деформированы, так что сопоставить их с базой данных невозможно. — проверив карманы, рк победно демонстрирует гэвину смятый фантик от мятной конфеты.</p> <p>— слышал?</p> <p>рк едва заметно кивнул, откладывая куртку. шум был глухой и короткий, похожий на упавший тяжелый предмет. диод на мгновение гаснет, и он внезапно чувствует незнакомое предвкушение, состояние абсолютной готовности — чистый, сконцентрированный охотничий азарт. странный отклик, заложенной программы, ощущение собственного предназначения, того, чего была лишена предыдущая модель «коннор» с размытыми предустановками и симуляцией свободы воли.</p> <p>поднявшись на второй этаж, рк пропускает детектива в маленькую ванную. с улицы доносится громкая музыка из припарковавшегося напротив грузовика, тут же заполняя небольшое пространство жесткими хард басами. оставив гэвина наслаждаться тяжелым роком, андроид проходит дальше по коридору и останавливается у закрытой двери.</p> <p>одна секунда.</p> <p>две.</p> <p>три.</p> <p>он тянется к пистолету, но как будто упирается в невидимую стену.</p> <p>&#9656; задействован протокол 487-в. применение огнестрельного оружия модели рк900.</p> <p>&#9656; при обнаружении потенциальной угрозы, требующей применения силы, инициация действий возможна при визуальном подтверждении девиантного поведения или прямой угрозе жизни приоритетного пользователя либо собственной безопасности.</p> <p>&#9656; вероятность присутствия в помещении девианта 63% — недостаточна для деактивации протокола.</p> <p>рк900 медленно тянет ручку на себя — дверь замирает, приоткрытая на несколько сантиметров, узкая полоска света из коридора падает на край кровати и пыльный пол. гэвин, прислонившись спиной к стене (все как учат в полицейских методичках), приглашающе кивает в сторону темного проема, и андроид, мягко толкнув дверь, входит внутрь.</p> <p>кровать, выделяющаяся своей неуместностью, — массивная, с резными деревянными спинками, как алтарь на языческом капище, — занимает почти все пространство комнаты. вероятно, этот антиквариат достался в наследство от прежних владельцев, а вот раздвижной узкий шкаф у стены, наоборот, продукт современной хайтек моды. минималистичные черно-белые стеллажи, через распахнутые дверцы, вульгарно щеголяют разноцветными внутренностями яркого девичьего гардероба.</p> <p>прятаться тут особо негде, кровать монолитом уходит в пол, большое окно без балкона, шкаф открыт и похвастать, кроме одежды, ничем не может. рядом с ним вдоль стены, отделяя зону для переодевания от основной части комнаты, стоит высокая трехстворчатая ширма, так же как и кровать, она из массивного дерева с декорированным изображением восточного золотого дракона.</p> <p>стараясь не издавать лишнего шума, андроид медленно обходит кровать и протягивает руку к ширме — внезапный толчок в грудь сбивает его с ног, и он падает на пол под весом cp100. девиант нависает над ним, занося руку для удара, но услышав движение сзади замирает и мгновенно срывается с места.</p> <p>&#9656; протокол 487-в деактивирован.</p> <p>&#9656; неисправность модели ср100 подтверждена на 98%.</p> <p>наконец выхватив пистолет и сняв его с предохранителя, рк поднимается с пола. в спальне уже никого нет, зато из коридора отчетливо слышны звуки борьбы и еще более громкие ругательства детектива. он вылетает следом, мгновенно оценивая обстановку: рид, прижатый к полу, пытался спихнуть с себя девианта, но как минимум проигрывал в массе, а тот, похоже, уже успел его неплохо потрепать.</p> <p>ему нужно меньше секунды, чтобы рассчитать траекторию. затылок девианта дернулся, пуля 45-го калибра пробила ему череп, разнесла процессорный блок и вылетела из глазницы, разбрызгивая осколки синтетической кости и заливая лицо гэвина вязкой синей жидкостью. красный диод на виске моргнул и погас, тело андроида неестественно застыло и через мгновение рухнуло на пол.</p> <p>&#9656; ликвидация завершена. отчет отправлен.</p> <p>— вы в порядке, детектив? — рк убирает пистолет и осторожно подходит ближе.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 15:04:48 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1787#p1787 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1786#p1786 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>электрические разряды соскальзывают с руки, растворяясь в воздухе, чидори гаснет вслед за шаринганом, оставляя после себя легкое покалывание в пальцах. это было глупо — угрожать наруто, но что хуже — я и не собирался этого делать, чакра просто откликнулась, высвобождая энергию в привычную технику. давно ли я перестал контролировать себя настолько, чтобы не сдержать собственные эмоции? или что-то изменилось?</p> <p>и как будто только сейчас вспомнив о наруто, я пытаюсь сосредоточиться на его сбивчивых оправданиях: что-то там про клонов, траву и вообще все сложно. чем старательнее я фиксируюсь на нем, тем сильнее ловлю странный диссонанс и смысл слов предательски от меня ускользает. он так близко, одновременно знакомый тот самый узумаки и как будто совершенно другой. а может дело во мне, или этой близости, когда частое биение его сердца будто резонирует с моим спокойным и почему-то отзывается внутри каким-то странным волнением.</p> <p>я вдруг вижу его иначе. в тусклом солнечном свете, рассеянном сквозь листву, его черты лица нечеткие, едва различимые в тени деревьев. как размытая картинка — та самая, в которой есть невозможно-притягательная незавершенность. и кажется,&#160; для того, чтобы дополнить ее, нужно обязательно провести кончиками пальцев по всем этим линиям, словно дорисовывая. делая наруто настоящим и живым под собственными прикосновениями.</p> <p>а еще кажется что&#8230;</p> <p>я слишком долго на него пялюсь, продолжая прижимать к дереву.</p> <p>знаю, что должен его отпустить. или врезать...</p> <p>но ничего из этого не делаю.</p> <p>частые словесные перепалки между нами — обычное дело, сарказм, обвинения и упреки — все это было привычным ритмом наших разговоров, когда не доходило до драки. но сейчас ритм сбился. и узумаки уже начинает заметно нервничать, не понимая что происходит.</p> <p>осознание его обнаженной уязвимости делает только хуже, еще никогда я чувствовал наруто так странно, так неестественно. он больше не тараторит, лишь нервно облизывает пересохшие губы, и мне приходится сделать усилие, чтобы собрать внутри остатки учиховского спокойствия.</p> <p>— только не рассеивай технику, — отпускаю его слишком резко, почти отталкиваю от себя и быстро отворачиваюсь, избегая напрямую встречаться с ним взглядом.</p> <p>нужно активировать шаринган, найти оставшихся клонов и забрать свиток — дело куда более чем простое. но я медлю. и без шарингана всем своим нутром я ощущаю исходящую от наруто энергию, его горячую, беснующуюся чакру. она тянется ко мне, обволакивает обманчивым теплом, вливаясь внутрь сквозь ощущение содранной кожи. чужеродная и слишком опасная для меня и самого наруто и одновременно неотъемлемая часть его существования, стирающая границы его «я» и тут же создающая новые, конфликтующие с внешним миром.</p> <p>возможно, наруто не так сильно от меня отличается.</p> <p>активный шаринган только сильнее обострит мои чувства, сделает восприятие острее, сделает наруто ближе.</p> <p>доступнее.</p> <p>слово само всплывает в подсознании, и от его двусмысленности краска заливает щеки быстрее, чем успеваю это осознать. это кажется таким неуместным, но чем больше я пытаюсь подавить волнение, тем сильнее жар расходится по телу, и только привычная холодная выдержка купирует нарастающую панику.</p> <p>два небольших прыжка по веткам ближайшего дерева — и только разорвав дистанцию, я окончательно беру себя в руки и активирую шаринган. найти оставшихся клонов не сложно: хотя чакру теперь ощущаю больше интуитивно, очевидно наруто все труднее поддерживать технику, но бегать по лесу вслепую — перспектива еще хуже.</p> <p>первую пустышку я догнал быстро, спрыгнув вниз, просто сломал ей шею собственным весом. оставшийся огонек чакры едва мерцал в нескольких метрах к северу.</p> <p>— останься здесь. — он приземляется рядом, изо всех сил стараясь успокоить тяжелое дыхание. не знаю, сколько чакры и сил требуется для создания такого количества клонов, никогда особо не углублялся в тонкости техники, но судя по изможденному виду узумаки, откат после использования серьезный. — я сам его поймаю и вернусь.</p> <p>видя капризное упрямство в его глазах, только качаю головой, давая понять, что меня не переубедить.</p> <p>— наруто, — мысленно ищу убедительные доводы, но не придумав ничего весомого просто добавляю мягкости в голосе, — останься. нужно подготовить место для ночлега, скоро стемнеет. мы потратили на беготню почти весь день, нет смысла продолжать путь ночью.</p> <p>несильно толкаю его в плечо, заставляя опереться на ближайшее дерево, и отворачиваюсь, вглядываясь в лес, чтобы запомнить расположение клона, если все-таки наруто отрубится и рассеет технику.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 14:59:46 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1786#p1786 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1785#p1785 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>кто я такой?</p> <p>хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.</p> <p>человеческий мир никогда не был для меня родным, никогда им не станет. каковы были шансы на спасение у сироты, сбежавшего из дома от унижения и побоев и угодившего прямиком в ад? наверно это все что нужно знать о моей удаче. об ужасах этого мира написаны сотни трактатов и даже очень значимая религиозная книга, одно его название вызывает трепет и внушает мысли о страшных кошмарах и вечных человеческих мучениях.</p> <p>кем я стал, попав в настоящий ад?</p> <p>демоном? остался человеком?</p> <p>мир по ту сторону портала не дал мне ничего, кроме боли. так почему бы не ответить ему тем же. ненависть была здесь той монетой, которая никогда не обесценится.</p> <p>наблюдать за реакцией дьяволенка — истинное удовольствие, словно пробуешь на вкус чужую боль. еще минуту назад он был готов защищать все человечество, а теперь его хваленый альтруизм и весь его мир сжались до одного болезненного воспоминания. на мгновение мне кажется, что я физически ощущаю его вину — настолько это чувство плотное и осязаемое, будто эхо моих собственных сожалений, той утраты, что терзала меня, как сейчас терзает данте.</p> <p>— ты так и не понял, почему твой брат оказался здесь? почему не искал тебя? — мой голос звучит обманчиво мягко и в нем сквозит нечто большее, чем простое любопытство. умело прячу за фальшивым добродушием неизъяснимое довольство и очевидные болезненные ответы — пусть данте сам озвучит их для себя.</p> <p>он все еще мне не доверяет, ищет подвох, хотя я единственный по эту сторону адского мира, кто действительно его понимает.</p> <p>— почему он служит тому, кто убил твою мать? — делаю контрольный и хмыкаю, довольный собственным вопросом. эта мысль теперь будет мучить его навязчивой идеей, ядом отравлять сознание, пока он наконец не встретится с вергилием. в конце концов, апокалипсис может и подождать.</p> <p>— хорошо, я отведу тебя, — иронию сменяет злая уступчивость, и я плавным движением рассекаю мечом воздух, напоследок любуясь оставленным звенящим следом в воздухе. — идем. нам предстоит оказаться в одном из самых мрачных и незабываемых мест ада — во дворце повелителя ада и короля демонов. но не надейся на экскурсию. я не собираюсь задерживаться там дольше, чем это необходимо.</p> <p>щелчок пальцев — и портал в человеческий мир исчезает с влажным, чавкающим звуком, похожим на хлопок сырой ткани. жест получается отвратительно обыденным и театральным даже для меня, но моего нового спутника, похоже, это нисколько не смущает.</p> <p>а может убить его прямо сейчас?</p> <p>осуществление моей мечты так близко — только лапу протяни. красный камень на шее данте словно слышит мои мысли и вспыхивает ярче, пульсируя в такт с чужим сердцем. я быстро отворачиваюсь, чувствуя нарастающую тревогу и предвкушение. закидываю меч за спину, бережно отряхиваю пиджак, расправляя лацканы, и демонстративно втягиваю ноздрями воздух, пытаясь вернуть себе привычное самообладание.</p> <p>если этот полукровка сумеет уничтожить мундуса, это изменит многое. сейчас падение стены для короля выгодно, он легко вернет себе владения, которые изолировал от него спарда. да, я отомщу человечеству, восстановлю нарушенную когда-то справедливость, но гнет тирана лишь усилиться, подпитываемый новыми жертвами.</p> <p>дьяволенок похоже тоже умеет читать мысли, я чувствую его напряжение каждой клеткой. запах его исключительной крови, едва сдерживаемая ярость и нетерпение, и это почти приятно — ощущать такую силу рядом.</p> <p>— нам придется обогнуть дворец, не хочу вламываться с парадного входа. —&#160; даю данте пару минут успокоиться и привести мысли/чувства в порядок. — хотя ты, конечно, можешь попробовать. — бросаю напоследок, прежде чем спрыгнуть вниз на ближайший уступ.</p> <p>внизу, насколько хватает глаз, простирается безмолвная черная пустыня, пересекаемая редкими каменными хребтами — излюбленное место обитания разношерстных низших демонов. сейчас они не опасны ни для меня, ни тем более для данте, но я хорошо помню, сколько проблем от них было в детстве. тогда приходилось прятаться за каждым песчаным барханом, стараясь не издавать ни звука и молясь, чтобы они не учуяли запах человеческой крови.</p> <p>прежде чем спрыгнуть вниз, я ненадолго задерживаюсь, наблюдая с высоты, как ветер рисует на песчаных склонах причудливые узоры — концентрические круги, длинные параллельные линии, спирали, закрученные вокруг невидимого центра. каждый узор уникальный, и каждый исчезает через несколько ударов сердца, уступая место новому.</p> <p>— знаешь, почему песок здесь так отличается от того, что в твоем мире? — данте приземляется рядом, поднимая вокруг себя грязное облако. я недовольно вздыхаю, тут же теряя к нему интерес и продолжая свой исторический экскурс. — то, что когда-то было плотью и кровью, стало пылью, образуя эти дюны. говорят, именно здесь твой отец поднял восстание и направил свой меч против собственного владыки. здесь кровь людей и демонов смешивалась с песком, пока спарда, наконец, не одержал победу. он оставил мундусу жизнь, проявив милосердие, но это милосердие стало проклятием для целого мира, обреченного на страдания и рабство. порой сострадание порождает еще большее зло.</p> <p>выжидающе смотрю на данте, однако сын спарды, кажется, нисколько не впечатлился моим рассказом, и возня с одеждой в тщетных попытках стряхнуть с плаща пыль занимает его больше. ни страха, ни благоговения, ни хоть мало-мальски неприкрытого удивления.</p> <p>интересно, это отцовская кровь дает о себе знать, или ему действительно безразлично прошлое своей семьи?</p> <p>хотел бы я спросить у него, что он помнит об отце. но благоразумно довольствуюсь только косвенными намеками, не рискуя спросить напрямую.</p> <p>— а еще говорят, если лечь здесь и закрыть глаза, песок похоронит тебя заживо, решив, что ты мертв. — делаю многозначительную паузу и разочарованно мотаю головой, оставляя свои тщетные попытки заинтересовать данте.</p> <p>— пустыня тянется на сотни километров... или тысячи лет, смотря какая единица измерения тебе ближе. мы аккуратно пройдем по краю больших дюн туда, где на стыке горизонта начинается вход в нижние круги ада.</p> <p>&lt;...&gt;&#160; время здесь и правда застыло. или растянулось до бесконечности. а может, и не существует вовсе. я давно потерял счет минутам, а стрелка моих карманных часов застыла на месте с того самого момента, как мы ступили на темный песок. данте без вопросов следует за мной, не отставая ни на шаг, но и не приближаясь, иногда напоминая о себе редкими безнадежными ругательствами.</p> <p>горизонт меняется внезапно, оставляя пески позади. слева от нас сплошным монолитом возвышается дворец мундуса, еще более внушительный и массивный, чем казался издалека. его нижние ярусы тонут в песке, как будто он просто вырос из земли, как продолжение мертвой пустыни.</p> <p>я инстинктивно прижимаю уши, заметив в вышине маленькие суетливые тени. там наверху кипит жизнь: стража и слуги, гости правителя ада — те кто служит мундусу из страха, те кто подчиняется из животной покорности. замок всегда полон жизни. неожиданно ловлю себя на том, что дышу чаще, а руки непривычно вспотели, уже по привычке тянусь к рукоятке меча и только ощутив его прохладу успокаиваюсь, убеждая себя, что теперь я не тот маленький человеческий детеныш, которого до дрожи пугали рассказы о страшном демоническом дворце.</p> <p>— мы на месте. волнуешься перед встречей с братом? — не упускаю возможности поддразнить данте, но заметив его потемневший от гнева взгляд, тут же поднимаю руки в примирительном жесте.</p> <p>осторожно подхожу к стене и касаюсь пальцами темного камня — он теплый, почти горячий и гладкий, как стекло. меч приятно ложится в руку и легко, почти не встречая сопротивления, рассекает стену, оставляя длинную узкую трещину.</p> <p>— вперед, мой дьявольский друг, — отступаю в сторону, позволяя данте подойти ближе, — ты же не думал, что я пойду с тобой? никогда не был там без приглашения, и что-то подсказывает мне: незваных гостей там не любят.</p> <p>театрально делаю рукой приглашающий жест, но видя растерянность данте, решаю его немного подбодрить:</p> <p>— думаю, вергилий почувствует тебя, как только ты окажешься внутри, и сам найдет тебя. ты только ни во что не встревай, ничего не трогай, не агри демонов... и главное — не верь ни звукам, ни голосам, которые будут звать тебя по имени. да. особенно голосам.</p> <p>трещина в стене задрожала и пошла рябью, готовая вот-вот схлопнуться. я киваю данте и делаю пару шагов назад, растворяясь в густой тени каменного хребта, оставляя выбор на совесть полукровки.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 14:57:23 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1785#p1785 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1783#p1783 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p>в классе было непривычно тихо. настолько, что почти слышно, как ветер роняет лепестки сакуры на подоконник. безумно красивая пора цветения, за которой наблюдает вся япония, и пора обновления.</p> <p>утахиме сидит, закинув ногу на ногу, подпирая щеку ладонью и рассматривая пейзаж за окном, взглядом скользя по давно изученной территории токийского колледжа. двор, сад, лестницы и тропинки, по которым обычно спешат ученики. сейчас — ни души. только солнечный свет игриво проскальзывает сквозь кроны деревьев, дробясь на тысячи бликов. «зайчики» прыгают по столу, скользят по ее лицу, заставляя время от времени щуриться, ныряют в складки хакама, заставляя алую ткань, пропитанную благовониями из храма, вспыхивать багрянцем.</p> <p>утахиме единственная в этом колледже, кто не носит стандартную форму. среди этих стен и строгих коридоров она кажется духом прошлого, сошедшей со страниц забытой легенды. и дело не в её капризе — техника утахиме слишком тесно связана с традициями, с древними песнопениями и ритуальными движениями. каждый элемент одежды имеет значение, каждая деталь работает на нее.</p> <p>утахиме поправляет выбившуюся прядку — движение неосознанное, отточенное, почти ритуальное. тело помнит: каждое движение — заклинание. этому учили годами, с раннего детства. легкий взмах рукавом белоснежного хаори, когда ладонь ложится на парту — и переводит взгляд на дверь. масамичи ушел уже минут тридцать назад. попросил ее подождать, вручил папку со словами «изучи пока», а сам выскочил из кабинета так стремительно, будто вспомнил о чем-то жизненно важном. или о ком-то.</p> <p>она перелистывает страницу. одну, вторую, третью — информация о проклятых предметах, разбросанных по окрестностям. предполагаемые места их нахождения, приметы, особенности, предостережения. типичное. скучное. привычное. ничего такого, с чем бы она не справилась.</p> <p>утахиме успела изучить каждый лист и фото минимум трижды, мысленно проложила маршруты, прикинула, где придется применять технику, а где достаточно просто забрать предмет и уйти. где-то, возможно, придется успокаивать зарождающиеся проклятия, очищая и запечатывая места «захоронений» — это даже хорошо, она давно не практиковалась.</p> <p>до слуха утахиме доносится чей-то смех со стороны улицы, но прежде чем она успевает проявить любопытство и выглянуть в окно, дверь распахивается без стука. ожидая возвращения масамичи, шаманка медленно переводит взгляд с окна на дверной проем — и внутренне замирает.</p> <p>от охвативший ее досады, которая слишком отчетливо вырисовывается на её лице.</p> <p>годжо сатору. собственной персоной.</p> <p>он входит так, будто класс — его личная гостиная. шаг чеканный, уверенный. темные стекла очков, за которыми невозможно разглядеть ничего, кроме собственного отражения. форма сидит на нем с той идеальной небрежностью, которую невозможно скопировать — только родиться с ней, как он родился с «шестью глазами» и бесконечностью. и он здесь явно не по делу. он здесь, потому что ему скучно.</p> <p>ее личное наказание.</p> <p>ее крест.</p> <p>ее семпайская (за что?) ноша.</p> <p>утахиме не меняет позы. только бровь выразительно ползет вверх — ровно настолько, чтобы он понял: она не рада. совсем. абсолютно. категорически.</p> <p>голос у сатору приторный, фальшивый. утахиме закатывает глаза — медленно, выразительно, с чувством собственного достоинства. так, как умеет это делать только она. навык, который она отточила до совершенства, выполняя тяжелую ношу «наставника» этой «катастрофы» из уважаемого клана годжо.</p> <p>— я здесь жду масамичи. если тебе скучно, можешь пойти к шоко или сугуру. уверена, они найдут для тебя занятие.</p> <p>утахиме решает не вступать в перепалку. решает действовать по принципу: игнорируй проблему и она исчезнет (как будто с годжо это хоть раз работало). он её не слушает. конечно, же не слушает. плюхается на стул напротив, садится так же, как она — закинув ногу на ногу, подпирая щеку ладонью. пародирует. улыбается.</p> <p>мелкий самоуверенный гаденыш.</p> <p>утахиме стискивает зубы. ее пальцы, спрятанные в складках рукава, выбивают раздраженную дробь по колену.</p> <p>«семпай» — то самое «семпай», которым он должен называть ее всегда, но не называет никогда, сейчас звучит почти насмешливо. издевается. однозначно.</p> <p>— решил вспомнить о манерах? видимо, даже ты поддаешься обучению.</p> <p>она фыркает и поворачивает голову к окну, давая понять, что разговор окончен. не сдержалась. ответила. чем еще сильнее раззадорила этого нахального мальчишку. она знает это.&#160; она почти слышит, как он улыбается. эта улыбка материальна — она занимает пространство, вытесняет воздух. чувствует его взгляд. он давит в спину, тяжелый, почти осязаемый. утахиме знает — он смотрит поверх очков. так, как умеет только он — как будто видит не тело, а саму суть. и её проклятая энергия отзывается на этот взгляд невольно — хаотично, дергано. раздраженно.</p> <p>утахиме сжимает ладонь в кулак под столом.</p> <p>краем глаза она видит, как его рука тянется к столу. к папке.</p> <p>— положи на место, — говорит она, не оборачиваясь.</p> <p>но утахиме не успевает. его длинные пальцы смыкаются на картонной обложке, и папка перекочевывает на его колени. шаманка разворачивается, пытаясь выхватить ее из рук годжо, но он не слушается. раскрывает документы и заглядывает внутрь с видом человека, листающего меню.</p> <p>— мир не крутится вокруг тебя. — в голосе утахиме проскальзывает усталость. спорить с ним бесполезно. — в этой папке рабочие документы, которые тебя не касаются. положи на место и иди по своим делам.</p> <p>она вновь тянет руку, но сатору уже переворачивает папку, и содержимое веером разлетается по полу.</p> <p>фотографии. бумаги. схемы. карта. все это сыплется на паркет с тихим шелестом. на мгновение в аудитории воцаряется тишина.</p> <p>утахиме смотрит на разбросанные документы. на него. снова на документы. грудная клетка вздымается от глубокого, медленного вдоха.</p> <p>— годжо. — голос тихий, спокойный. но невысказанного в нем гораздо больше. голос, не терпящий возражений. голос человека, который вот-вот потеряет терпение. очень, очень опасный.</p> <p>он смотрит на нее невинным взглядом — на который вообще-то не способен, потому что в нем от природы нет ни капли невинности. и опускается на колени.</p> <p>утахиме выдыхает.</p> <p>потому что этот жест — опуститься перед ней — почти красивый. почти почтительный. если бы не изгиб его губ, если бы не то, как его пальцы собирают бумаги — сминают их, специально, провокационно.</p> <p>но утахиме сдерживается. годжо сатору — как чертово проклятие, только «покорми» его своей энергией и он начнет поглощать все больше и больше. поэтому, она не делает замечание на этот раз. просто молча тянется вниз, к полу, чтобы забрать листы у него из рук. если она будет ждать, пока он соизволит их вернуть сам, это может затянуться навсегда.</p> <p>она наклоняется вниз.</p> <p>он тянется вверх.</p> <p>миллиметры.</p> <p>запах. первое, что регистрирует сознание — запах. от него пахнет так же, как в детстве — чем-то чистым, свежим и едва уловимо сладким. но теперь к этому примешивается что-то взрослое, мужское, от чего у утахиме невольно перехватывает дыхание.</p> <p>второе — его глаза. она видит их — небесно-голубые, прозрачные, почти нереальные. в них отражается структура мира — и в этот момент в ней отражается она.</p> <p>мир сжимается до размеров его зрачков. сердце пропускает удар.</p> <p>а потом — тишина.</p> <p>утахиме не отшатывается. не дергается. не меняет позы.</p> <p>она замирает ровно на пару секунд — не больше. а затем, с величайшим спокойствием, на которое только способна, медленно выпрямляется. забирает у него из ослабшей хватки скомканные листы — спокойно, без резкости. поправляет рукав. одергивает хаори. на лице — ни тени смущения. ни тени растерянности.</p> <p>— ты собрал не все, годжо, — ровно замечает она, кивнув на два листа, оставшихся на полу возле его колена. — давай их сюда тоже.</p> <p>голос спокойный. словно ничего не произошло.</p> <p>она не даст ему повода для новой шутки. в широком рукаве хаори ладонь слегка дрожит. утахиме прячет руку глубже, сжимает пальцы в кулак, проглатывает остатки смущения.</p> <p>утахиме просто смотрит на него сверху вниз — прямая, собранная, безупречная — и терпеливо ждет, пока он соберет оставшиеся бумаги и вернет их туда, где им положено быть с самого начала.</p> <p>— я жду, годжо. ты что, уснул?</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (branigan) Mon, 15 Jun 2026 14:53:30 +0300 https://samurai.rusff.me/viewtopic.php?pid=1783#p1783