тусклые блики полной луны скользят по уродливым демоническим телам: их сгорбленные силуэты отбрасывают гротескные тени — такие же неправильные как и само их существование. за спиной слышится неразборчивый шепот: злые языки транслируют ядовитые насмешки, которые я улавливаю через одну. смелые лишь в численности, подобно шакалам. как же хочется стереть с их недоразвитых физиономий эти гадкие улыбки. мое терпение эфемерно — даже я в него верю с трудом; оно держится на простом любопытстве, которое обдает мое нутро леденящим холодом, сводя мышцы живота режущей болью. моя жалкая попытка докопаться до правды отдает тревожным покалыванием где-то под ребрами, словно предостерегая о возможных последствиях.
хочу ли я знать правду?
мой враг держится достойно, но я то вижу его ликование. вижу как эта прогнившая кроличья туша упивается моментом собственного тщеславия, предвкушая незабываемое представление — кажется в этой пьесе он благородно отвел мне главную роль.
его длинные тонкие пальцы вскользь проходятся по семейной реликвии и в этот момент я в очередной раз ощущаю как бессильная злость обдает все мое тело, пронизывающим до костей, холодом. маска крутого парня предательски раскололась, обнажив уязвленное нутро; самодовольная ухмылка сменилась на потерянный взгляд. судьба в очередной раз сыграла со мной злую шутку. от осознания того что брат может быть жив — я словно проваливаюсь под воду; время замедляется, а воспоминания обрушиваются на меня снежной лавиной. я крепче сжимаю рукоять меча, чтобы вернуть себе хоть толику самообладания. (на деле же я очень хочу пустить его вход, чтобы сбросить нахлынувшее напряжение; я бы с радостью посмотрел на всех этих уродцев, когда конечности их собратьев полетят в разные стороны.)
<...> его беспричинный (?) смех неестественно громкий, нервный, трескучий; он пронзает повисшую тишину подобно острому клинку. мне становится не по себе. как бы я не упирался, как бы не отмахивался — стоит признать — он знает куда больше чем я и понимание этого в моменте срабатывает как болезненная пощечина, насильно выдергивая меня из своеобразного транса.
соберись, данте. как можешь ты позволять какому-то недоумку играть на собственных чувствах? уверен, со стороны я выгляжу жалко. здесь, среди низших демонов я один. окружен, но не сломлен.
мне не нужна помощь, не нужно сострадание, мне не нужно ничего кроме правды. я смотрю на него с вызовом, взглядом полным решимости, готовый сорваться в любой момент, словно злая собака с цепи. ему придется ответить на все мои вопросы, ведь в противном случае я выбью из него этот наигранный пафос — чучело из его головы отлично дополнит интерьер моей скромной обители.
вклад в грядущее будущее человечества.
не совсем понимаю о чем он говорит. да и плевать, будущее человечества меркнет на фоне моих навязчивых, сумбурных мыслей о брате. я стараюсь слушать, но не слышу — в памяти всплывают обрывки воспоминаний и голос вергилия вновь звучит в моем воспаленном разуме, обретая знакомые очертания. как бы я хотел чтобы этот паршивец оказался жив, как бы я хотел вновь увидеть его, обнять, почувствовать это родное тепло и наконец осознать, что я не один.
если бы я только мог все исправить.
мой враг нетерпелив, я чувствую это. вижу с каким трепетом и предвкушением он медленно сокращает расстояние между нами. демоны на фоне лишь массовка, нарушающая эту одержимую, почти интимную близость. я позволяю ему подойти, потому что не боюсь.
здесь, на крыше многоэтажного здания фальшь витает в воздухе и мне становится любопытно: он играет роль или действительно упивается происходящим? я пристально наблюдаю за ним подобно неискушенному зрителю: подмечаю точность и грациозность его жестов, невольно обращаю внимание как горделивая осанка выдает чрезмерное величество, которым он заполняет пространство. но я не против, пускай, так даже интереснее будет сбивать с него спесь.
<...> он пытается меня удивить? я подхожу ближе, подыгрываю, становясь рядом. плечо к плечу. изувеченный город под нами напоминает истерзанное животное, воющее от боли. где-то срабатывает сигнализация автомобиля, где-то слышатся истошные крики и рёв порождений тьмы — все это смешивается в дикую какофонию борьбы за жизнь, но все это я видел и раньше, только в других масштабах. его понятие о рае мне чуждо, но я не спешу спорить — занимаю позицию непросветленного, позволяя своему собеседнику закрыть свой сокровенный гештальт.
с каких пор я такой заботливый стал?
развернувшаяся на наших глазах кровавая картина меня вовсе не трогает, люди умирают каждый день. мой взгляд невольно останавливается на его груди, на которой красуется то что ему не принадлежит. терпение. оно вот-вот лопнет. но я в очередной раз делаю над собой усилие, чтобы добраться до ответов, которые мне так нужны и которые этот меховой мешок мне отсыпет сполна.
уверенность возвращается ко мне постепенно, а вместе с тем и решимость. кровь демонов однозначно оросит эту крышу как только я совсем разберусь.
— ты закончил? — небрежно спрашиваю я, с некой скукой склоняя голову на бок. я смотрю на своего собеседника с легкой, но дерзкой полуулыбкой, — ты так переживаешь за меня, но при этом тебя удивляют такие обыденные вещи... как ты вообще дожил до своих лет?
<...> я вижу его взгляд: требовательный и острый — он пронзает меня насквозь так, что мурашки пробегают спине. мне нравится это мнимое ощущение опасности, исходящее от него; нравится, потому что я давно ничего такого не испытывал. все мое тело напряжено в ожидании и это сводит с ума. ведь я ненавижу ждать.
его требования просты и не требуют от меня каких-либо усилий — всего лишь зайти в портал и узреть истину, которая якобы от меня скрыта. почему я так отчаянно противлюсь его воле? я не хочу подчиняться или мне страшно осознать правду своего происхождения? я не просил эту навязанную психотерапию по принятию себя. мне это не нужно.
мне нужно лишь знать что стало с вергилием.
что стало с моим братом?
по правде говоря мне чертовски надоело играть в эту игру, но я понимаю что должен выслушать эту многострадальную исповедь, иначе все это было зря. сомнения терзают меня изнутри словно голодные гиены, здравый смысл циклично вторит о том, что я совершаю ошибку и все же я перестаю колебаться, уверенно ступая в портал. пушистая гнида следует за мной как верный пес, а я оказавшись по ту сторону делаю непроизвольный вдох и чуть не теряю сознание: местный воздух проникший в мои легкие обжигает изнутри, слизистая горит огнем и глаза невозможно открыть из-за порывов сухого ветра; они слезятся так сильно что я почти ничего не вижу — мне приходится протереть их рукавом плаща, попутно смахивая песчинки с лица. я задерживаю дыхание, и оглядываюсь по сторонам, пока мой спутник торжественно являет мне этот мир.
наконец-то мы остались наедине.
обгорелые руины, токсичная среда которая просто непригодна для жизни. и это он так отчаянно хотел мне показать? я неосознанно бросаю взгляд в сторону портала. да, моя первая мысль была о том чтобы уйти, но едкие слова, брошенные так неосторожно, мгновенно остановили меня. я встал как вкопанный, объятый неконтролируемой яростью.
трусливая шавка.
я все еще прячу лицо в сгибе локтя свободной руки, но в моменте осознаю — я могу дышать этим затхлым, токсичным воздухом. моя демоническая суть мне противна, но именно она заглушает нестерпимую боль в легких.
— повтори, — рычу я через плечо, а после резко разворачиваюсь, направляя меч на крольчатину. острым концом прохожусь по его шее и замечаю, что все это время он носил маску.
[indent] [indent] [indent] а что если...?
[indent] [indent] [indent] [indent] нет, не может этого быть.
[indent] [indent] [indent] [indent] [indent] я бы узнал вергилия.
— снимай, — приказываю я, медленно поддевая край маски концом меча, — и без глупостей, ты и так мне уже порядком надоел.
напираю на него без тени сомнения, перехватывая инициативу. он сам виноват в том что не может держать свой поганый язык за зубами. я не из тех кто будет терпеть порицание своей семьи.
— мне плевать на этот мир, я никогда не был его частью и не буду. ты мне расскажешь все что знаешь, а после я решу что с тобой делать. начну, пожалуй, с легких вопросов, верю — ты справишься. итак, вопрос первый: вергилий... жив? — мое нетерпение слишком очевидно, голос выдает призрачную надежду и рука дрогнет, оставляя на шее моего собеседника неглубокую рану. на его болезненно бледной коже тут же проступает кровь и это только начало.
[/float]
[/float]
[/float]
[/float]
