● JUNE ●
● 12 months ●

● настоящий возраст неизвестен//на вид 23 ● июнь ● везде и повсюду ● vanessa morgan

● ИНФОРМАЦИЯ ●
когда июнь видит родственников, ей сразу хочется развернуться и уйти: не потому, что она пренебрегает общением, а потому что знает о чем снова пойдет речь.

об июль говорят либо плохо, либо не говорят вовсе.
июнь привыкла к косым взглядам братьев и сестер, привыкла к не стихающему шепоту за своей спиной и натянуто дружелюбным улыбкам; она знает о чем они все думают, знает, но молчит.

июль такая, июль сякая. пытается прыгнуть выше головы, откусить кусок больше, чем может проглотить. была бы ее воля//возможность, она бы не задумываясь вонзила бы нож в спину августа, забрав лавры первенства себе. июнь слушает эту застарелую пластинку всю свою жизнь, и кажется, этому не будет конца. она кивает, соглашается лишь для того, чтобы поучительная беседа наконец подошла к концу.

но ты ведь не такая как она.

она привыкла быть в тени. привыкла слепо следовать за ней в самое пекло.
она просто не может иначе.

ее чувства - стокгольмский синдром, бескрайний океан нежности и любви, преданности и обожания.
быть рядом - основа основ, правило возведенное в абсолют; и в горе, и в радости.

июнь спокойна и миролюбива, ее сострадание не прогибается под тяжестью жестокости и коварства из которого состоит июль. кто бы что ни говорил, но у июнь есть своя голова на плечах; она может положить конец этим абьюзивным отношениям в любой момент. просто не хочет. не хочет терять заветную близость, тепло и связь, нитями которой связано все ее тело, вся ее душа.

неужели это и есть иллюзия выбора?

к ней не приходят просто так, чтобы спросить как дела. к ней приходят лишь тогда, когда июль в очередной раз устраивает беспорядки касающиеся всех и каждого. постоянная жажда власти, интриги и скрытое желание превосходства уже не пугают - за столь огромный срок, что они вместе все это стало обыденным и привычным. в большинстве случаев июнь удается погасить пламя сестры, являясь для нее не просто постоянным спутником жизни, но и спокойным, проникновенным голосом разума.

но сколько еще она сможет сдерживать ее?