Третий месяц обучения подходил к концу, и Токийский магический колледж уже не казался Сугуру таким чужим, каким был изначально. Однако по дому он скучал гораздо сильнее, чем готов был признать. Иногда по вечерам, закончив занятия и устроившись за письменным столом в своей комнате, он невольно вспоминал мать, которая вставала затемно, чтобы готовить мотигомэ для мотти, и отца, возвращавшегося с работы усталым, но неизменно спокойным. Вспоминал старую школу, знакомые лица одноклассников и привычный маршрут до дома. Но все эти мысли приходили неожиданно и так же неожиданно уходили, когда перед ним оказывались учебники, ведь несмотря на тоску, он ни разу не пожалел о поступлении.

«Сильный должен всегда защищать слабого» — эту мысль отец повторял ему столько раз, что она давно стала частью его самого. И каждый раз, когда преподаватели рассказывали о проклятиях, о миссиях магов или о людях, которых удавалось спасти благодаря их работе, Гето все сильней понимал, зачем и ради чего здесь оказался. Он готов был идти к своей цели, несмотря ни на что, тем более что учеба давалась ему легко. Пожалуй, порой даже слишком. Любой материал он запоминал быстро, на лекциях никогда не отвлекался, а на письменных работах стабильно получал высокие баллы. Несколько раз его даже ставили в пример прочим ученикам, и в целом пророчили великое будущее за счет успеваемости и редкой врожденной техники.

Каждый раз, когда преподаватели рассказывали о возможностях «Манипуляции проклятиями», речь заходила о практически безграничном потенциале. Огромная армия проклятий. Редкие способности. Универсальность. Мощь. Да, в теории все это выглядело впечатляюще, но на практике всегда заканчивалось одинаково. Сугуру научился ослаблять соответствующие своему уровню проклятия. Научился подавлять их волю. Научился заключать их в маленькие черные сферы, внутри которых копошилось нечто живое, но дальше случался тупик.

Стоило только положить сферу в рот, как его тело начинало протестовать.

У сфер не было запаха. Совсем. Мягкие, влажные и неприятно податливые, они прилипали к небу и языку, а их вкус невозможно было сравнить ни с чем привычным. Каждая из них ощущалась так, будто кто-то засунул в твой рот мокрую тряпку, которой только что вытерли рвоту, а потому желудок мгновенно скручивало от спазма. Но Сугуру никому не жаловался на это. Он упрямо продолжал пытаться, потому что маг не мог отказаться от собственной техники только из-за того, что она была отвратительной.

Июльское солнце безжалостно заливало тренировочную площадку колледжа своим удушливым жаром. Воздух над землей с раннего утра плавился и дрожал, а потому белая ученическая рубашка почти моментально прилипла к спине, но Сугуру не обращал на это внимания. Из-за ниспадающих черных прядей, которые были еще слишком короткими, чтобы быть стянуты на затылке в пучок или хвост, его лица почти не было видно. Наклонив голову, он в напряжении смотрел на очередную черную сферу в своей вспотевшей ладони. Небольшая, размером с крупную сливу, та лениво шевелилась внутри, отчего ее перламутровая поверхность казалась почти живой.

Он смотрел на нее уже несколько минут.
Знал, что должен сделать.
Знал, что без этого дальше в обучении не продвинется, и все равно не мог заставить себя.

— Гето, если будешь и дальше на нее так смотреть, она начнет чувствовать себя неловко. Да и не только она, — голос Симидзу Кокити прозвучал совсем рядом и Сугуру поднял взгляд на того. Преподаватель стоял в тени тренировочного навеса, сунув обе руки в карманы своего светлого хаори. Ветер слегка шевелил пряди его светлых от седины волос, а длинный шрам под глазом растягивался вместе с кривоватой усмешкой. Он выглядел человеком, которого сложно удивить чем-либо.
— Знаешь, за двадцать лет работы я видел учеников, которые боялись проклятий, экзаменов и даже девушек. Но чтобы кто-то так пасовал перед собственной техникой... — продолжил он с ленивой усмешкой. — Серьезно, ты каждый раз смотришь на них так, будто собираешься невесть что учинить.
— Простите, Симидзу сэнсэй, — Сугуру выдохнул через нос и вновь опустил взгляд на сферу, с неприязнью отметив, что пальцы начинают к ней липнуть.
— За что? За наличие у тебя вкусовых ощущений? Если верить твоим описаниям, я бы это пихать в рот точно не стал, — Кокити хмыкнул и качнул подбородком в сторону руки парня. — Давай, не держи ее на языке. Проталкивай глубже. Сразу на корень. Чем меньше почувствуешь вкус, тем лучше.

Этот совет Сугуру слышал уже не впервые, но до сих пор ему не хватало решимости воспользоваться им как следует. Что-то всегда останавливало его, но заметив как из дверей главного здания колледжа вышел Масамити Яга, он не стал более тянуть время.

Пока высокая фигура куратора уверенно направлялась к тренировочной площадке, Гето сделал вдох, расправил плечи, открыл рот и быстро отправил сферу внутрь. Холодная поверхность коснулась его языка и желудок тут же болезненно сжался, но он заставил себя не останавливаться и двумя пальцами протолкнул сферу глубже. Так резко и глубоко, что горло судорожно сократилось и на мгновение ему показалось, что он сейчас просто подавится. Нелепо рухнет на месте и начнет задыхаться, ведь глаза уже заслезились, а дыхание застопорилось, но в следующее мгновение сфера все же скользнула по горлу вниз.
— Вот видишь, — тут же донесся восторженный голос Симидзу. — Ты смог!
Но Сугуру был в этом совсем не уверен. Он резко закрыл рот ладонью и замер на месте, когда мир вокруг покачнулся, а к горлу мгновенно подступила знакомая тошнота. Он тяжело дышал через нос, стараясь удержать внутри содержимое собственного желудка, пока горячий воздух обжигал легкие, ладонь неприятно липла к губам, а мерзкий привкус никак не желал исчезать.

К тому моменту Яга уже подошел к Кокити. Оставшись в тени навеса, мужчины о чем-то переговаривались и время от времени поглядывали на Гето, словно согласовывая что-то на его счет, но парень не принимал происходящее во внимание. Ему сейчас с лихвой хватало собственных ощущений.
— Без проблем. С него на сегодня явно достаточно, — произнес Симидзу, согласно кивнув и скрестив на груди руки, тем самым позволяя своему коллеге обратиться к ученику.
— Сугуру, сегодня около полудня в колледж прибывает новый ученик из клана Годжо... — но договорить Масамити не удалось. Желудок предательски дернулся и Сугуру резко согнулся перед тем пополам, едва успев отвернуться. Его горло свело судорогой, а на землю брызнула желчь вперемешку с остатками завтрака.

Благо хоть проклятие успел поглотить.

— Ну, если учитывать слухи о мальчишке Годжо, такая реакция довольно уместна и красноречива, — неловко повисшую в воздухе паузу первым нарушил Симидзу, но Яга тотчас наградил того тяжелым взглядом, а после вернул свое невозмутимое внимание Гето.
— Как я уже говорил, сегодня прибывает новый ученик. Мне нужно, чтобы ты встретил его и помог освоиться в колледже. Перед этим сможешь привести себя в порядок и принять душ. С оставшихся занятий я тебя на сегодня снимаю.
Последние слова Масамити прозвучали почти как награда. Сугуру медленно выпрямился, все еще ощущая неприятную слабость в коленях, бросил короткий взгляд на следы своего первого поглощения под ногами и согласно кивнул.

Х Х Х

Примерно через час ему значительно полегчало. Душ смыл липкий пот, неприятный привкус во рту окончательно исчез, а желудок наконец перестал напоминать о себе при каждом шаге. Конечно, одной водной процедурой невозможно было полностью избавиться от последствий очередного знакомства с собственной техникой, но по сравнению с тем состоянием, в котором он покидал площадку, сейчас Сугуру чувствовал себя почти человеком.

Неторопливо шагая по территории колледжа, он машинально перебирал в пальцах ключ с небольшим плоским брелоком, который выдал ему Яга. Этот ключ принадлежал комнате нового ученика, и удивительным совпадением казалось то, что поселили его буквально через стенку от комнаты самого Гето. Наверное, в этом был какой-то расчет со стороны преподавателей, но парень пока даже не догадывался об этом, а может попросту не желал забивать этим голову.
Во время недавнего разговора в стенах кабинета, Масамити успел рассказать ему немного подробнее о новичке. Клан Годжо. Наследник. Обладатель какой-то чрезвычайно редкой и мощной техники. Имя Сатору Годжо определенно должно было что-то значить для людей, выросших в магическом мире, однако Сугуру лишь вежливо кивал, слушая объяснения. Для него все эти великие семьи, древние родословные и громкие фамилии по-прежнему оставались чем-то далеким. Он вырос среди обычных людей и до поступления в колледж вообще не подозревал, насколько запутанным может быть магический мир.

Миновав внутренний двор, он вышел к главным воротам и невольно остановился, задумчиво поджав губы. Перед ним в жарком мареве тянулась бесконечная лестница, уходящая вниз по склону, и спускаться по ней совсем не хотелось. В такую погоду одна только мысль о том, что придется сначала преодолеть десятки ступеней вниз, а потом подниматься обратно, вызывала в Сугуру глухое раздражение.
— Уверен, наследник династии вполне способен самостоятельно подняться по лестнице и не заблудиться, — пробубнив под нос, он расстегнул верхнюю пуговицу формы, позволяя горячему воздуху коснуться кожи ключиц, а после достал из внутреннего кармана смятую сигаретную пачку. Привычным движением зажав сигарету между губами, он закурил и сделал медленную затяжку, помогая себе окончательно избавиться от воспоминаний о проклятой сфере.

Однако ответственность вновь взяла верх. Спрятав пачку обратно, вскоре Сугуру начал спускаться вниз по лестнице, неторопливо переставляя ноги и мысленно сокрушаясь по поводу архитектурных решений человека, которому когда-то пришла в голову идея строить учебное заведение на вершине холма. С каждым десятком ступеней, эта чужая идея казалась ему все более неудачной, а к середине спуска он уже окончательно убедился, что проектировал колледж тот, кто искренне ненавидел учеников.

Когда Гето наконец добрался до подножия, сигарета давно догорела до фильтра. Окурок прилежно отправился в урну неподалеку, а сам он остановился на несколько секунд, чувствуя, как под отросшими до плеч волосами стало невыносимо жарко. Он поднял обе руки, убирая пряди назад и собираясь попробовать хоть как-то собрать их на затылке, однако закончить движение не успел.

Что-то впереди привлекло внимание, и он замер, оставив ладони в спутанных волосах.

Сквозь дрожащий от жары воздух к лестнице приближалась фигура. Поначалу она казалась размытым светлым пятном среди раскаленного камня и солнечных бликов, но с каждым шагом очертания становились отчетливее. Незнакомец был высоким и тощим, его глаза скрывали солнечные очки, а белые волосы были настолько светлыми, что почти ослепляли под жарким июльским солнцем.
— Привет! — сделав несколько шагов на сближение, Сугуру опустил левую руку в карман, а ладонь правой поднял в дружеском жесте и улыбнулся, чуть склонив голову вбок. — Ты, должно быть, Сатору? Мое имя Сугуру. Я здесь, чтобы встретить тебя и помочь освоиться в колледже.
Он слышал о представителях клана Годжо немногое. В книгах описания касались в основном техник, наследия и каких-то сложных вещей, в которых Гето до сих пор не слишком хорошо разбирался. Но почему-то он никогда не задумывался о том, как именно должен выглядеть человек из столь известного рода.
— Надеюсь твой чемодан не тяжелый, иначе после подъема до колледжа ты начнешь понимать, почему проклятия чаще рождаются именно в Токио.

Раздражение, прозвучавшее в голосе новичка вместо хотя бы формального приветствия, застало Сугуру врасплох, и он невольно опешил. Его брови на мгновение сдвинулись к переносице, выдавая растерянность, но буквально в следующую секунду он уже вновь взял себя в руки, вернув на лицо привычное выражение. Он не нахмурился и не огрызнулся какой-либо колкостью. Он по-прежнему улыбался спокойно, доброжелательно и почти невозмутимо, ведь неспроста Яга доверил эту встречу ему. Куратор прекрасно знал характер своих учеников и вряд ли отправил бы кого-то вспыльчивого встречать наследника клана Годжо. Если Масамити поручил это Сугуру, значит, был в том уверен. Уверен, что тот не сорвется, не нагрубит и не превратит знакомство в перепалку на ровном месте.

Да и если подумать, подобное поведение новичка было не таким уж удивительным. Сатору вырос в совершенно другом мире. Будущий глава одного из сильнейших магических кланов страны, обладатель редчайшей техники, человек, которому наверняка с детства твердили о его исключительности. В родной деревне Осино Сугуру встречал людей, считавших себя выше остальных по куда менее весомым причинам. Староста деревни, зажиточные торговцы и владельцы крупных хозяйств зачастую тоже разговаривали так, будто весь мир существовал исключительно ради их благ и удобств. А поэтому в ответ на чужое раздражение Гето лишь склонил голову набок и беззлобно усмехнулся:
— Я похож на того, перед кем преподаватель будет отчитываться?

Этот озвученный им встречный вопрос прозвучал скорее как шутка, чем возражение, ну а последующих слов Сатору он толком и не расслышал, ибо внимание внезапно привлекла к себе тяжелая дорожная сумка, которую тот бесцеремонно сбросил прямо на землю. Грузно приземлившись на раскаленный грунт, поклажа подняла в воздух мутное облачко сухой пыли, которое тут же осело на темных штанинах формы Сугуру. Он машинально перевел взгляд вниз, а когда вновь поднял его, наткнулся на глаза Годжо и замер на короткое, но почти неприличное мгновение.

За три месяца в колледже он видел множество магов. Видел разные техники, читал и слышал десятки историй, но таких глаз он не встречал никогда. Выглядывая над круглыми стеклами темных очков, они казались почти невозможными. Их цвет был настолько глубоким и чистым, что сразу напомнил Сугуру воду в прудах близ родной деревни. Те восемь прозрачных водоемов, питаемых талой водой с Фудзи, всегда казались ему чем-то волшебным. Если присесть на деревянный настил и посмотреть вниз, в них без труда можно было увидеть каждый камень на дне, каждую водоросль и каждую серебристую рыбку, лениво скользящую между тенями. А в солнечные дни вода этих прудов и вовсе становилась насыщенно-голубой и почти светящейся изнутри.

И именно такими были глаза Сатору.

Однако преисполненное сарказмом замечание быстро вырвало его из воспоминаний о доме, и Сугуру поспешно отвел взгляд в сторону. Осознание того, что он слишком долго смотрел на совершенно незнакомого человека, заставило его почувствовать себя неловко.
— Могу не помогать. Но из нас двоих только я знаю, где твоя комната. И ключ от нее у меня, — он пожал плечами, сохраняя на губах полуулыбку, а когда Годжо поднял сумку и намеренно задел его плечом, бросив короткое «пошли», лишь слегка качнулся на месте. Ни слов, ни возмущения за этим не последовало. Вместо этого Сугуру спокойно опустил взгляд на свои штанины, наклонился, стряхнул с ткани пыль и только тогда двинулся следом.

Во время подъема новичок шел впереди так уверенно, словно десятки ступеней вовсе не утомляли его. И Сугуру это вполне устраивало. Ему не хотелось превращать дорогу в какое-то негласное соревнование. Более того, он не был уверен, что вообще хочет разговаривать после столь странного знакомства, а потому большую часть пути задумчиво поджимал губы и устало смотрел на мелькающие под ногами ступени.

Его первое впечатление получилось слишком... неоднозначным? С одной стороны, отпрыск Годжо показался ему невероятно высокомерным, но с другой, мысли почему-то снова и снова возвращались к его глазам.

По мере подъема солнце вновь начало нещадно палить в макушку, отчего пот неприятно собирался у основания шеи под распущенными волосами. С этим надо было сделать хоть что-то, и, порывшись в карманах формы, Гето неожиданно нащупал тонкий обрезок холщовой веревки. Откуда тот взялся, вспомнить не удалось, но это было совершенно неважно. Пока Сатору, не оглядываясь, шагал впереди, Сугуру быстро собрал волосы на затылке и перетянул их веревкой в небольшой и не самый аккуратный пучок. Теперь теплый июльский ветер приятно остужал его шею, но одна длинная прядь то и дело раздражающе покачивалась перед глазами.
— Если устал, можем остановиться и передохнуть. Но мы почти поднялись, — произнеся это в спину неожиданно остановившемуся спутнику, он неторопливо обогнал его и пошел дальше чуть медленнее обычного, ибо теперь неустанно чувствовал на себе чужой взгляд. Это смущало и в какой-то степени раздражало, но Сугуру упрямо не позволял себе останавливаться и оборачиваться. Даже когда Сатору его нагнал и начал буравить взглядом, он старался выглядеть максимально невозмутимо. По крайней мере, до тех пор, пока гордость великого клана не подал голос.

Его слова прозвучали ужасно грубо, но ужасающе точно.

Услышанное было столь неожиданным, что Сугуру буквально завис. Медленно моргнув и не сразу поняв, что вообще он только что услышал, несколько последующих секунд он просто смотрел на Сатору, пытаясь связать в голове странную формулировку с происходящим. В том, что белобрысый говорил о технике поглощения, он практически не сомневался, но откуда тот мог ее знать? Неужели Яга или кто-то из руководителей колледжа предоставили клану Годжо подробное описание каждого, с кем их чаду предстояло вместе учиться? Или же в этом и заключалась редкая техника шести глаз, позволяющая видеть и чувствовать больше, чем прочие маги?

— ...Что? — тихо выдохнув единственное, что решился озвучить, Гето в недоумении проводил взглядом устремившегося вперед спутника и неуютно нахохлился, спрятав руки в карманы. Теперь он чувствовал себя крайне неловко. Не потому, что Годжо раскрыл его технику, ведь скрывать сам факт существования «Манипуляции проклятиями» не имело смысла. Но то, что для остальных было просто описанием мощной техники, для самого Сугуру оставалось чем-то куда более личным. Каждый раз, когда он формировал очередную темную сферу и держал ее в ладони, он чувствовал не гордость от будущей силы, а лишь неприятный холодок в пальцах и желание отвести взгляд. А теперь человек, которого он видел впервые в жизни, с легкостью указал именно на это.

Вторым преодолев лестницу, Гето медленно выдохнул, прогоняя лишние мысли, и все же направился следом за Годжо. Он не собирался позволять первому впечатлению окончательно испортить знакомство. Как бы ни раздражал его этот самоуверенный наследник, в дальнейшем они наверняка окажутся однокурсниками, а значит, рано или поздно им все равно придется взаимодействовать.
— А ты что, не знаешь, куда идти дальше? Вот уж не знал, что тебе нужна чья-то помощь, — произнес он спустя примерно минуту, когда догнал Сатору достаточно, чтобы голос не пришлось повышать. Несмотря на намеренную колкость и повторение чужой фразы, в его тоне отчетливо прозвучала игривая ирония, без желания задеть.

---

— Главное здание там. В нем кабинеты преподавателей, директора, а на первом этаже библиотека. Библиотека небольшая, но там есть почти все, что может понадобиться. Книги о проклятиях, старые записи о техниках, отчеты с миссий. Если будешь искать что-то конкретное по своей технике, скорее всего, начать стоит именно оттуда, — говоря спокойно и неспешно, Сугуру поднял правую руку и указал пальцем вперед, туда, где среди деревьев уже показывались первые здания кампуса. Даже несмотря на то, что новичок опять уверенно двигался вперед, будто уже знал маршрут наперед, он все равно продолжал объяснять. В конце концов, именно для этого его и отправили.
— Чуть дальше корпуса для тренировок и теоретических занятий, а за ними площадка, где обычно проходят практические занятия, — его взгляд на короткий момент задержался на площадке, и в памяти тут же всплыли последние три месяца тренировок. Не самые удачные, если быть честным с собой. — Общежитие находится еще дальше, но начнем мы как раз с него. Ты ведь наверняка устал после дороги и не хочешь везде таскаться с сумкой. Разложишь вещи, примешь душ и немного передохнешь, а после я...

Заметив, как неожиданно спутник изменил направление, Сугуру остановился посреди фразы, в молчании наблюдая, как тот свернул к ближайшему зданию. Без каких-либо церемоний сбросив сумку с плеча и подняв в воздух очередной сноп летней пыли, Сатору опустился там прямиком на ступени под козырьком и затребовал пить.

И все бы ничего, но то, как он пренебрежительно переспросил имя, отчего-то задело.

Сугуру вдруг ощутил странное раздражение, которое никак не вязалось с его привычным спокойствием. Обычно он легко относился к чужим недостаткам. Он мог терпеливо выслушать жалобы, пропустить мимо едкие замечания и даже улыбнуться там, где другой уже давно бы вспылил. Но Сатору Годжо за какие-то несколько минут умудрился не один раз наступить на что-то невидимое и едва уловимое, что в итоге заставило Сугуру напрячься.

— То, что я тяну в рот, ты заметил, а автомат нет? — заиграв желваками на скулах, он демонстративно перевел взгляд в сторону. Туда, где всего в нескольких метрах за спиной спасителя мира магов стоял злосчастный автомат со снеками и напитками. Настолько заметный, что не увидеть его было сложно даже слепому. Но Сатору упорно его игнорировал. Он не спохватился, не извинился и не поспешил сам исполнять свои прихоти, и это в который раз загнало Гето в тупик. С одной стороны, он не хотел и не должен был потакать чужим провокациям, а с другой... с другой, он обещал учителю Яге, что не посрамит честь колледжа перед столь важным и именитым новичком.

— Ладно, раз сам ты не в состоянии справиться даже с этим, — тихо вздохнув, Сугуру нехотя подошел к автомату и зарылся в карманах в поисках немногочисленной мелочи. Его семья всегда жила скромно, и ныне большую часть своей стипендии он старался отправлять родителям, но объяснять такие вещи человеку сродни Сатору точно не собирался. Как, собственно, не собирался и демонстрировать тому свое раздражение, а потому, закинув монеты и ткнув пальцем в колу, он неторопливо достал сигаретную пачку.
Зажав одну из сигарет губами, он прикурил, прикрывая огонек ладонью от легкого ветра, и первый вдох быстро принес привычное облегчение. Запах табака почти моментально смешался с раскаленным воздухом июльского дня, а тонкая струйка дыма растворилась над усердно гудящим стареньким автоматом.
— Меня зовут Гето, — на этот раз он представился по фамилии почти автоматически и только спустя мгновение осознал это. Так было менее дружелюбно, но рядом с Сатору ему теперь хотелось обозначить границу. Пусть даже и небольшую, едва заметную.

Когда скрежет спиралей наконец начал продвигать банку к выдаче, Сугуру присел на корточки и предусмотрительно просунул руку в отверстие автомата. Стоило поймать банку до того, как она ударится об поддон, иначе после такого падения она наверняка взболтается. Внутри ее жестяных стенок нагнетется давление, и едва венценосный наследник решит утолить жажду, как случится нечто непоправимое и...
Стоило только представить, что Годжо обольет газировкой, как Гето сжал пальцы. Намеренно позволяя банке упасть мимо своей руки, для верности он еще незаметно встряхнул ее, прежде чем выпрямиться и неспешно вернуться к ступеням.
— Держи. А то потерю такого ценного кадра, как ты, магический мир и впрямь не перенесет, — протянув Сатору приятно леденящий пальцы напиток, он неспешно отошел на безопасное расстояние, якобы предлагая возобновить путь.

И все же, несмотря на недовольство, которое старательно прятал за привычной вежливостью, он колебался. Сатору раздражал его. Раздражал своей манерой говорить, своим поведением и своей уверенностью в том, что весь мир должен и будет крутиться вокруг него. Но одновременно с этим в нем было и что-то, что цепляло внимание. Какая-то невозможная легкость, с которой он существовал, словно никогда не задумывался, как выглядит со стороны. А вот Сугуру привык много думать об этом. О чужих чувствах, чужих проблемах и о том, правильно ли он поступает. И даже сейчас, стоя посреди дороги с сигаретой в руке и наблюдая за новым учеником, он неустанно сокрушался о той маленькой мести, которую хотел провернуть с газировкой.
— Если закончил умирать от жары, можем идти? — произнес он и сглотнул, понимая, что утолить жажду и сам бы сейчас не отказался. — И аккуратнее с колой. Я и без шести глаз вижу, что она могла взболтаться после падения.