баронесса де синяк всю свою сознательную жизнь мечтала о роскоши: о просторной квартире в самом сердце парижа, о новой коллекции сумочек биркин, эрмэс и шанель, она мечтала о дорогих украшениях и бесценных жемчужинах антикварного мира; она представляла себя званной гостей на показе мод: ни одно культурное мероприятие не обходилось бы без ее визита. она была той, кто начинала свое утро с бодрящего кофе, пары свежевыпеченных круассанов (таких горячих и хрустящих что можно захлебнуться слюной только от одного лишь запаха) и целой корзинки экзотических фруктов, которые иоан тщательно и заботливо выбирал на местном рынке.
баронесса де синяк знала как устроен этот мир, а еще она как никто другой знала цену деньгам, именно поэтому она цеплялась своими пухлыми пальчиками за любую возможность заработка, не брезговала сплетнями и скучными фотосессиями: она была готова на все — ради исполнения своей мечты и вот, когда все цели были достигнуты, а родители перевезены из родного краматорска в париж, единственное что осталось не тронутым — было ее одинокое, но полное пламенной любви и страсти, сердце. она хранила в себе нежность и искренность, на которую была способна не каждая французская леди.
нужно признаться, у баронессы де синяк было много почитателей: ей ежедневно приходили тысячи писем от поклонников в директ инстаграма, тик-тока и других социально-важных соцсетей, но отвечала она не каждому — ее нужно было завоевать, заинтересовать и увлечь, а это, увы, роскошь доступная не каждому.
единственный кто по-настоящему будоражил ее сознание был никто иной как егор крид — настоящий bad boy, влажная мечта миллионов девушек по всему миру. для игоря егор был идеалом, воплощением самой сокровенной фантазии, тем самым golden retriever boy о котором можно только мечтать. он был похож на породистого пса, на золотистого лабрадора, о котором игорь грезил с самого детства.
каждый день, просыпаясь в своей одинокой и холодной постели, баронесса де синяк открывала его профиль в инстаграм — она ставила лайки, писала комментарии и раз за разом просматривала сторисы — своеобразный, но жизненно-необходимый ритуал. она даже писала в директ, но егор был как непреступная крепость — холоден и отстранен. он отвечал иногда, когда выдавалась свободная минутка... или же... когда вспоминал о существовании баронессы. игорю хотелось большего, но он не смел ни на что претендовать — любая мысль касающаяся егора отзывалась мурашками по коже, легким подростковым трепетом и призывным покалыванием внизу живота. она все понимала — слишком плотный рабочий график, даже если бы все сложилось в их пользу это были бы трагичные отношения на расстоянии. смогла бы ли она вынести это?
она гонит прочь от себя безрадостные мысли — сегодня она не намерена грустить из-за мужчины, сегодня — день спа, день отдыха и расслабления не только для тела, но и для измученного работой разума.
утонченный щелчок толстых пальцев, золотые кольца блестят, отражая теплый комнатный свет, иоан почтительно кивает и включает любимую песню баронессы: егор крид — malo — звуки музыки наполняют пространство и баронесса, делая глоток кофе без сахара, делает небрежный взмах рукой.
— иоан, выключи, сегодня у меня другое настроение, — откусывая круассан, баронесса облизывается, подхватывая крошки с губ, — включи знаешь что, — она хмурится, пытаясь вспомнить название композиции, — этот, ну как его, господи... шопена мне давай, ноктюрн первый, кажется.
классическая музыка льется рекой, отражается от стен и вибрирует где-то глубоко в груди. баронесса берет в руки айфон и выбрав в контактах нужный номер, слышит как раздаются длинные гудки.
— алло, сереж...
──────────────────────────────────♡──────────────────────────────────
это был замечательный день и казалось что ничто не сможет его испортить: сережа, легкий в общении, заставил баронессу смеяться от души; игорь не раз удивлялся его эрудированности и возможности поддержать абсолютно любую беседу — именно таких людей он и хотел видеть вокруг себя.
вернувшись в свой скромный особняк, баронесса преисполнилась ужаса — внутри все сжалось, тошнота подступила к горлу, руки тряслись так, что айфон и новая сумочка биркин упали на дорогой паркет. в ее поместье, в ее крепости кто-то побывал, перевернув убранство с ног на голову. баронесса замерла, по телу прошлась колкая, будоражащая дрожь. она не знала что ей делать, не знала есть ли кто в поместье и насколько безопасно вообще здесь сейчас находиться. сглотнув ком в горле, она набралась смелости и подобрала айфон — первым делом нужно вызвать полицию.
несколько часов как в тумане — допрос, осмотры комнат (иоана нашли запертым в кладовке), дача показаний. когда все закончилось, баронесса не чувствовала себя в безопасности, она интуитивно взяла в руки телефон и позвонила егору.
— егор... случилось ужасное, прошу тебя, приезжай.
полиция выставила охрану по периметру, но даже так игорю было неспокойно, его все еще трясло. он ожидал егора сидя в гостиной тихо разговаривая сам с собой. экран айфона, лежащий на стеклянном журнальном столике то и дело вспыхивал от приходящих сообщений. за него волновались друзья и родственники, но игорь был слишком погружен в собственные переживания чтобы выйти на связь.
увидев егора, сердце баронессы екнуло, а по телу прошел электрический ток.
он приехал. он нашел время приехать... ко мне.
— егор! — вскрикивает баронесса и тянет к нему свои толстые руки, — прости, что потревожил в столь поздний час, мне так неловко... мне так... — голос баронессы дрожит, она еле сдерживает подступающие слезы.
он садится рядом. такой красивый и вкусно-пахнущий. это что? том форд? игорь берет его за руку похолодевшими от ужаса пальцами — ладонь влажная, липкая, как и сама баронесса. на ее лбу проступила испарина, крупные капли пота стекают по вискам и теряются где-то в складках подбородка.
— двадцать пять сумочек, ювелирные украшения, редкие антикварные вещи — все пропало, — ее голос становится мягким и женственным рядом с ним, подрагивает так словно она вот-вот расплачется, — егор... даже та биркин что ты мне подарил... — баронесса заглядывает в его взволнованные глаза — он снова натянул на себя голубые линзы в жалкой попытке скрыть свой истинный прекрасный карий цвет.
— что мне теперь делать, егор? как справиться с этой утратой? — баронесса невольно опускает взгляд на его губы и тут же неловко отворачивается. в попытке взять стакан с водой, она опрокидывает его и влага мгновенно попадает на брюки егора.
— какой ужас, какой я неловкий, — игорь подскакивает, хватает салфетки со стола и судорожно пытается собрать уже впитавшуюся воду с брюк егора, грубыми промакивающими движениями, — прошу, прости меня, я сегодня сам не свой, — баронесса не сразу замечает неловкий взгляд егора и свои руки на его паху.
